– Теренс Гриди, своей деятельностью в сфере торговли наркотиками вы опозорили профессию юриста. Вы использовали ваши знания и положение доверенного лица в преступных целях. Ваше поведение отвратительно. Вы думали, что стоите выше закона, несмотря на то что являлись его представителем. Вы опутали свою семью паутиной лжи и сами поверили в свое вранье. Вы притворялись столпом общества, но в то же время сколотили состояние, продавая людям отраву. Вами двигало только одно – корыстолюбие. С первого дня ареста вы отрицали сам факт преступления, так и не набравшись смелости признаться в содеянном. Теперь вам придется отвечать за свои поступки. Так как вину вы не признали, я не могу принять это во внимание как смягчающее обстоятельство, следовательно, приговор будет суровым. В обычной ситуации за подобные преступления я бы дал вам пожизненное, но, учитывая вашу благотворительную деятельность, я решил, что правильным будет приговорить вас к двадцати семи годам тюремного заключения одновременно по каждому пункту обвинения.
Мэг собралась было взглянуть на латиноамериканца, но вдруг заметила, что на скамье подсудимых кто-то зашевелился. Похоже, Майкл Старр изо всех сил тянул левой рукой правую. Секунду спустя из правого рукава пиджака выскользнул протез. Ей хватило мгновения, чтобы разглядеть шип длиной в несколько дюймов, торчащий из основания протеза, и тут Старр рявкнул:
– Хоть вы, ваша честь, и не упекли его на нары до конца жизни, уж я-то о нем позабочусь! Он, черт возьми, убил моего брата!
Он завопил и дважды вонзил острие в грудь Гриди, а затем в припадке ярости несколько раз ткнул его в шею, прежде чем охранники поняли, что происходит, и бросились вперед. Кровь залила стекло кабинки, где находилась скамья подсудимых, брызнула на конвоиров. Вокруг закричали. Началcя сущий ад. Все присутствующие, поколебавшись, поднялись на ноги. В зал вбежали люди из службы безопасности.
Снаружи завизжала сирена.
Джапп застыл, не веря своим глазам.
Гриди окровавленной ладонью сжимал горло, из которого неровными струйками хлестала кровь. Он издавал булькающие звуки, как будто жадно глотал воздух и одновременно молил о помощи. Охранники боролись со Старром. Еще двое бросились на подмогу к скамье подсудимых, в том числе полицейский, детектив Гленн Брэнсон.
Последнее, что увидела Мэг на лице Гриди перед тем, как тот обмяк, повалился и его заслонили спины охранников и полицейских, было выражение полной беспомощности. В глазах его читался ужас.
Пять минут спустя, когда зал суда опустел, Мэг, потрясенная, вывалилась в коридор, где царил полнейший хаос. Все ближе раздавался вой сирен, подъезжали машины «скорой помощи». Кто-то плакал, кто-то кричал.
Она только что видела, как мужчину ранили в грудь и шею. Похоже, ему перерезали горло и разорвали артерию. Эта сцена стояла у нее перед глазами; Мэг вспоминала ее вновь и вновь.
В голове стучало, тело сотрясала дрожь. Толпа несла ее вниз по ступеням, как тряпичную куклу. Выражение ужаса в глазах Гриди врезалось ей в память. Кто-то налетел на нее, она потеряла равновесие и упала на спину крупного мужчины, стоявшего перед ней. Сзади извинились. Ее толкнули слева, справа, больно наступили на ногу.
Внезапно, к своему удивлению, она почувствовала, как чья-то рука сжала ее руку. Сильная, грубая, уверенная мужская рука. Кто-то незаметно вложил что-то мягкое и шершавое в ее ладонь. На ощупь это было похоже на банкноту.
В тот же миг руку отдернули.
Крепко вцепившись в бумажку, она в изумлении огляделась. Справа к ней прижимался один из судебных приставов, которого она раньше видела, а слева – молодой парень, китаец, по виду студент. Она обернулась: за спиной стояла высокая женщина в твидовом костюме.
– Не знаете, что случилось? – поймав взгляд Мэг, поинтересовалась она. – Почему они зачищают здание, там что, бомба?
Мэг отвернулась, высматривая в сутолоке латиноамериканца. Вдруг ей показалось, что справа неподалеку она разглядела его макушку и темные блестящие волосы. В отчаянии она принялась прокладывать себе дорогу сквозь толпу, громко повторяя:
– Прошу прощения, прошу прощения!
Наконец Мэг выбралась из потока людей. Она остановилась и огляделась. Его нигде не было. Тяжело дыша от напряжения, с колотящимся сердцем, она осторожно разлепила пальцы правой руки и посмотрела на то, что все это время сжимала; вокруг сновали люди.
Маленький листок бумаги, вырванный из блокнота и сложенный в несколько раз. Она развернула его. Аккуратным почерком синими чернилами было написано несколько слов, а под ними – ряд цифр:
После всего, что ей пришлось пережить за последние три недели, она не верила своим глазам.
