- Ты сама сказала, что я должен тебя нести, - с улыбкой возразил Роберт, и Сонтаг с мучительным стоном откинула голову. Призм подавил желание поцеловать ее в шею, иначе тогда бы они точно упали. Мутант чувствовал себя сильнее и выше Блокбастера, и счастливым, по-настоящему счастливым, и дело было вовсе не в его новом теле. Филиппа, ее улыбка, ее лучащиеся глаза, смех и руки, обнимающие его, то, что они идут вместе, как самая обычная влюбленная пара, и никто не клеймит их ненавидящими или испуганными взглядами - ради этого стоило пережить хоть сотню операций.
Он нес Арклайт на руках до самого кафе, девушка диктовала ему маршрут, уже совершенно не возражая против такого способа передвижения. У Призма затекли руки, от напряжения ломило спину и плечи, и сердце колотилось тяжело, как язык в колоколе, но Роберт стойко выдержал всю дорогу, хотя самого уже клонило к земле, и он спотыкался едва ли не на каждом шаге. Филиппа чертыхалась, выплевывала ругательства, хватаясь за него крепче, и тут же хихикала ему в шею. Когда они подошли к дверям забегаловки, Арклайт ловко соскочила с рук Роберта; мужчина едва не упал, но Сонтаг успела ухватить его за шиворот.
- Какой же ты все-таки дохляк, - она взъерошила его волосы и чмокнула во вспотевший лоб. Призм виновато улыбнулся. - Как бы мне потом тебя тащить не пришлось.
В кафе кроме них был еще вялый подросток с лошадиным лицом, уткнувшийся в свой телефон, и полная девушка в цветастой юбке и с розовым бантом на ярко-рыжих кудрях. Перед ней стояли стакан воды и пиала с творогом и сухофруктами, на круглом девичьем лице с чрезмерно темными и широкими бровями была написана вселенская печаль, которая сменилась угрюмой завистью, когда худощавая Арклайт сделала заказ. Себе она выбрала чизбургер и французские тосты с медом и фруктами, а Призму достались овсянка с корицей, изюмом и яблоками и капустный салат. Его желудок еще плохо усваивал еду, первое время его тошнило после каждого приема пищи, да и теперь приходилось соблюдать диету: ничего жирного, сладкого, острого… Мужчина понуро опустил голову, его глаза, бледно-серые, цвета стекла, талой воды, полнились немым укором, но Филиппа совершенно бесстыже улыбнулась и закинула в рот золотистую палочку картофеля фри.
- Ваша овсянка стынет, сэр, - пропела она язвительно и запила свою насмешку газировкой. Над чашкой Роберта поднимался пар от некрепкого чая с мятой и лимоном.
Роберт ожидал, что после завтрака Филиппа потащит его по бутикам; уж слишком подозрительно у нее блестели глаза и подрагивали крылья нос, как у кошки, почуявшей пролитые сливки. Однако девушка потянула его в самое сердце города, где улицы свивались паутиной вокруг делового центра. Мутанты пробирались через толпу, держались за руки так крепко, что ладони будто приварились друг к другу. Всюду были люди, торопливые, суетные и какие-то безликие, как те манекены, запертые в аквариумах витрин; солнце светило в лицо, щекотало глаза даже сквозь веки, и лица идущих навстречу людей казались размытыми акварельными пятнами. Вереницами тянулись автомобили, город пах гудроном, бензином и надвигающейся грозой - угрюмые серые тучи неумолимо наползали на Нью-Йорк со стороны моря, но все это проносилось мимо, казалось каким-то нереальным. Настоящей была горячая рука Арклайт в его ладони, сладость яблок в карамели, которые они купили возле Бруклинского музея, воркотня голубей, столпившихся у их ног, выпрашивающих угощение. Они почти не разговаривали, но не отпускали друг друга; для истосковавшегося по Филиппе Роберта именно она сделалась центром города, мира, вселенной. Сонтаг то и дело убирала волосы за ухо, гримасничала, морщилась, и глаза ее лучились аметистами, как вдруг мрачнела, замыкалась, будто куница, затаившаяся перед броском, и мужчина неосознанно сжимал крепче ее пальцы, ловя ее взгляд, делавшийся холодным, колючим и чужим.
К его новому телу Арклайт привыкала тяжелее, чем сам Призм.
- Ты пугала меня магазинами, - тихо напомнил Роберт. Сонтаг вздрогнула, потуже запахивая куртку: с приближением туч ветер усилился, и полоса ясного неба безмятежно синела лишь где-то за китайским кварталом.
- Я что-то уже передумала, - мутант качнула головой, отбрасывая упавшие на лоб шаловливые прядки, - вообще никуда не хочу идти. Знаешь, что хочу? Виноградной газировки и тех капкейков с карамельным кремом, но, боюсь, вы, мистер, глядя на меня, слюнями захлебнетесь, - она смешливо фыркнула, пальцем повторяя контур синей вены, змеящейся по тыльной стороне ладони Призма. - Все никак… Никак не привыкну, что ты теперь такой.
- Какой такой? Настоящий? - мужчина бледно улыбнулся.
