Мутанты так и стояли, обнявшись, посреди танцпола, у всех на виду и для всех невидимые, тени, закутанные в пелену сигаретного дыма. У Призма подрагивали плечи, он глотал рвущийся из груди кашель, украдкой потирая шею. Арклайт чувствовала, как он сглатывал, как клокотало у него в горле, и кусачий холод юркой ящеркой забрался под одежду, мурашки сновали по спине отрядом вьетнамской пехоты. Филиппа отстранилась резко, налетев спиной на какую-то девицу, подняла лицо Роберта за подбородок навстречу скользящему по залу лучу прожектора. Призм зажмурился, невольно дернув головой, попытался улыбнуться, но по его лицу пробежала судорога, и мужчина спешно отвернулся, прижимая ладонь ко рту. Глаза воспалено покраснели, влажно заблестев, он сгорбился, сотрясаясь всем телом, и зашелся кашлем. Лицо Роба покраснело под отсветами неонового луча, музыка, напалмом хлещущая из колонок, шибанула его в спину, и мутант упал. Арклайт успела ухватить его за ворот толстовки, но, не удержав равновесия, полетела вниз, вслед за Робертом. Свинцово мерцающий пол ударил больно, до крови, каблуки вывернули щиколотки; ноги не слушались, сделавшись безвольными, словно набитые ватой как у тряпичной куклы. Филиппа силилась встать, тянула Роба, бледного, задыхающегося; внутренности заледенели подступающим страхом. Сонтаг кричала, звала Призма. Ладони покалывало, импульсы тянули мышцы; девушка с трудом поднялась, прижимая к себе мутанта. Роберт давился и кашлял, под носом надулся и лопнул кровавый пузырик. Филиппа тащила его на себе сквозь беснующуюся толпу; в колонках громыхали разрывающиеся снаряды, пронзительно завизжала женщина, совсем как та белобрысая лейтенантишка, когда крокодильи челюсти раздробили ей бедро. Каждый шаг давался с трудом, вязли, словно шагала по одному из лаосских болот, а Роберт хрипел, будто шрапнель пробила ему легкое. Арклайт сбивчивым шепотом обещала, что все будет хорошо, обещала больше себе, чем Призму. Когда они дошли до уборных, Роб едва мог вздохнуть: в груди у него булькало и потрескивало, будто лопались рисовые шарики. Филиппа толкнула плечом дверь в мужской туалет, нос резануло запахами хлорки и освежителя с запахом сирени. Призм практически упал на раковину, отхаркивая в нее желтоватую слизь.
- Все хорошо, милый… - бормотала Сонтаг, гладя мужчину по волосам, - все будет хорошо… - Какого дьявола?! Все ведь складывалось так… Они были счастливы, им было так хорошо, и какого теперь черта?! - Ну, что же ты, родной? Скажи, где болит?
Роб не мог ответить, только качал головой, содрогавшийся в очередном спазме. Может, съел что-нибудь не то? Но ужинали они вместе, и Филиппу не полощет над раковиной. От напряжения у Арклайт заболела голова, заслезились глаза; слезы копились под веками, просачивались меж ресниц, размазывая тушь. Служба в ВВС научила Филиппу Сонтаг идти вперед, даже когда все так и норовят двинуть тебе сапогом по зубам; подумаешь, блюет парень, с кем не бывает, однако когда Призм начал сплевывать темно-красные сгустки, вся эта наука полетела к чертям собачьим.
Нет, это явно не отравление.
У девушки не было с собой телефона; зачем, если клуб в том же квартале, что и их дом? Придется просить администратора вызвать парамедиков. Сонтаг предпочла бы обратиться к парню, с которым служила в одной части, но Роберту слишком уж худо. Филиппа успокаивающе погладила Призма по спине; мужчина стоял, вцепившись в край раковины с такой силой, что ногти ломались в мясо.
- Я скоро вернусь, - прошептала она, сомневаясь, что Роб ее услышал. Арклайт сама себя не слышала, вокруг шипело, хрипело и клокотало, словно ее засасывало в турбину самолета.
- Эй, мисс, вы, кажется, комнатой ошиблись, - мягкая ладонь, безвольная, что дохлая рыба, легла на плечо, и девушка обернулась, полоснув колючим взглядом по одутловатому бледному лицу. Светлые прядки в редких русых волосах, тонкие усики над губой и глаза теленка, круглые и глупые. Парню едва ли больше двадцати лет. - Тут ведь это… только типа для парней.
- Моему другу плохо, - процедила Арклайт, дергая плечом. Воздух на кончиках пальцев уже угрожающе пощелкивал.
- Плохо другу, да? Перебрал, наверное, - парень сочувственно покачал головой. В левом ухе у него была серьга, совершено идиотская, какая-то девчачья висюлька с желтым камушком. - Ну, если он сдулся, может, я чем смогу помочь, а?
- Нет. Иди куда шел, отлить там, посрать, ширнуться. Короче, отвали, - Филиппа рвано отмахнулась, но пухлые белые пальцы ухватили ее за запястье. Внутри начало клокотать, как в жерле вулкана перед извержением, но Арклайт еще держалась. Парень, развязно ухмыляясь, мазнул пальцами по ее скуле. Мутант с отвращением заметила, что у него маникюр.
- Да ладно тебе, куколка. Со мной же приятнее будет, чем с этой заблеванной красавицей, - он потянулся к лицу Арклайт снова, но Филиппа резко мотнула головой, уходя от прикосновения. Закипающая ярость сжала пальцы в кулаки.
- У тебя со слухом плохо? Я сказала: отвали.
