- Она уже большая девочка, найдет, чем заняться, правда, пушинка? - Филиппа чмокнула котенка в темно-розовый носик и усадила ее к себе на плечо. Дарси выпустила коготки, цепляясь за футболку, уперлась всеми лапами, страшно округлив глаза, похожие на пару янтарных бусин. - Заодно и поможет мне выбрать, что одеть вечером. А ты не подсматривай! - девушка улыбнулась хитро и многообещающе, прищурив один глаз. - Хочу, чтобы был сюрприз.
Роберт сардонически хмыкнул.
- Надеюсь, после твоих сюрпризов мне не придется тебя отбивать у каких-нибудь байкеров, - протянул он, направляясь прочь из комнаты, и проворно увернулся от брошенного в него свитера. Филиппа скорчила рожицу ему вслед.
- Отобьешь ты, как же. Как бы мне не пришлось тебя отбивать.
- У байкеров? - крикнул Призм уже из кухни. - Если честно, то кожа и цепи меня всегда заводили… - мутант осекся и умолк на полуслове, когда от гулкого удара задрожала стена, и трещина, извиваясь тонкой черной змейкой, пробежала по потолку, роняя ему на голову пыль и кусочки штукатурки.
***
У входа в клуб под огнями неона толпился народ; довольные смешки, свист и липкие взгляды тянулись за Филиппой шлейфом, ветер холодил голые ноги и играл складками юбки. Черная кожа лениво волновалась, перекатываясь, ласкала кожу, из-за туго затянутого на поясе ремня было трудновато дышать. На руках звенели браслеты: три тонких черненых кольца и широкий из светлого до белизны металла, усеянный мелкими шипами. Каблуки делали Арклайт почти на пол головы выше Призма, который плелся чуть позади нее в своей излюбленной толстовке, и она ощущала, как Роберт облизывает ее взглядом: бедра, едва прикрытые короткой юбкой, что ползет вниз, к коленям и несколько полноватым щиколоткам. Сонтаг посматривала на него через плечо, приподняв воротник кожаной куртки. Орел, расправивший крылья на спине Арклайт, выставил вперед когти, будто угрожая.
- Ну как? - лукаво осведомилась девушка, скользя ладонью по прикрытому черной кожей бедру. - Нравится тебе, любитель кожи и цепей?
- Юбку можно покороче, а цепей побольше, - пробормотал Роберт и шумно прочистил горло, прикрыв рот кулаком. - Но только… Если мы будем наедине.
- Но учти, цепи тогда будут не только на мне, - Филиппа взяла Призма за руку и потянула в самую гущу толпы, перед ними расступались, пропуская мутантов к дверям, покрытым ядовито-яркими разводами граффити. За ними и шторой из цветных бусин, похожих на нанизанные на нить леденцы, полумрак клубился сигаретным дымом и мягко дрожал от раскатов музыки.
В зале было жарко, Арклайт сразу же сбросила куртку, и бледно-розовый прожектор лизнул ее по голым рукам и шее, стекая отблесками на грудь, свет бликовал в украшениях, глаза горели голодом и предвкушением. Черт, как же долго она никуда не выбиралась! Шаги невольно попадали в такт музыки, толпа обступила плотно, прижав девушку к Роберту. Не отпуская ее руки, Призм приобнял ее за талию, и его дыхание горячо пощекотало шею. Пальцы Филиппы пробежали по барной стойке; под прозрачным стеклом на цинковой глади лежали хирургические инструменты, ловящие отблески неоновой подсветки.
Шумная компания за столиком под круглым плафоном бестеневой лампы приветственно загоготала и отсалютовала бокалами и бутылками с пивом, когда Арклайт помахала им рукой.
- Тебя здесь знают, - Призм не отнимал от нее рук, словно боясь, что толпа его поглотит, захлестнет шквальной волной. Филиппа независимым жестом откинула со лба волосы.
- Я здесь частенько зависала. До службы в армии, - бармен, высокий парень в белой майке, облепившей его тучные телеса, смерил ее угрюмым взглядом, разливая текилу по шотам. Сонтаг была не прочь тоже выпить, но позже. Ей хотелось чего-то холодного и шипучего, да и Робу, пожалуй, сегодня можно позволить бокал-другой светлого нефильтрованного, но и это тоже позже. Музыка била по ушам, разгоняя кровь, густой воздух, просоленный танцами и горький от сигаретного дыма, и портвейн, льющийся в бокал, пьянили, и ощущение свободы, призрачное, как сон, выпрыскивало адреналин в вены и толкало вперед, на танцпол. Девушка потянула за собой Роберта, покладистого, как котенка, однако кот оскалился и приготовился выпустить когти, когда к Филиппе потянулись чужие мужские руки: смуглые, с широким браслетом часов на запястье. Арклайт нахально усмехнулась в ответ на распаленный оскал и увернулась от загребающих объятий, прижавшись к Призму. Толпа тут же сомкнулась вокруг них, вынуждая прильнуть теснее, впаяться телом в тело, двигаясь в унисон, покачиваться на волнах ритма. Мутант вяло топтался на месте, глядя куда-то вниз, на свои ноги, и Филиппа рассмеялась, запрокинув голову.
