Михалыч снова сделал мне замечание по поводу того, что я слишком легкомысленно отношусь к присутствию где-то в наших угодьях медведя. Когда я собирал клюкву на болоте, то сам видел свежие следы зверя. Еще года два назад я бы забоялся, запаниковал, впал бы в тоску, но теперь считаю, что на все воля божья. Я лишь на некоторую толику волен изменять свою судьбу. Все чаще молю Всевышнего дать мне ума и силы, чтобы я не наделал глупостей. Михалыч подшучивает: «Ты, – говорит, – везучий. Погода стоит отменная. Обычно в это время такое ненастье поднимется, что выходить из избушки не хочется…»
16.10… Ночью было минус четыре. На болоте иней, как снег. Ветер. Сыплет мелкая крупа. По небу несутся фиолетовые тучки…
После обеда проконопатили внутреннюю стенку. Михалыч, нагрев воды, вымылся. Мне тоже пора…
17.10… Сегодня у Михалыча день рождения. Отметили. Много было воспоминаний. Сороковые, пятидесятые, шестидесятые годы – пора детства и юности. Мне эти воспоминания интересны. Иное время, иные люди…
18.10… Позавтракав, пошли другим путиком, поднимая ловушки и заряжая их вонючей приманной – проквашенной смесью мяса и рыбы…
19.10… Ходили вольной охотой, то есть без тропы, но придерживались кромки леса вдоль речной поймы. Весь день сыпался снежок. Стало видно следы зверей. Температура – минус пять градусов.
На привале Михалыч читал стихи, а я угадывал, чьи. В горячих разговорах потушили костер и пошли дальше, и я только через несколько минут почувствовал, что оставил где-то винтовку. Пришлось возвращаться. Михалыч, хотя и поворчал – мыслимо ли в самом начале промысла остаться без основной винтовки, но он демократичен – простил. Мне снова повезло: на снегу было видно наши следы – по ним я и отыскал винтовку. А вот Михалыч когда-то искал свою, тоже нечаянно оставленную, чуть ли не целый день.
Вечером, после ужина, готовились к прямому переходу к палатке. Выкроили из большого тента, лежащего на нарах, полог для палатки, собрали продукты и необходимые вещи…
20.10… Дошли до палатки без происшествий. Кукша куда-то исчезла. Михалыч услышал ее далекий лай и пошел в ту сторону. Но собака перестала подавать голос, и он вернулся. Подвесили изнутри палатки полог. Поужинали простой картошкой – я забыл в избушке масло и сало. Получил от Михалыча внушение. Но чувствую себя прилично. Правда, в резиновых сапогах начинают мерзнуть ноги. По совету Михалыча сделал себе фартук, чтобы снег скатывался с куртки, не попадая в отвороты сапог.
В эти дни часто слышим по отголоскам в лесу, как летят на юг лебеди. Михалыч ожидает скорого наступления настоящих холодов. Но вечером передали по радио, что ночью ожидается нулевая температура, а днем будет плюс пять – значит, еще несколько дней можно ходить в резиновых сапогах.
Замесил тесто и испек хлеб – получилось…
23.10… Сегодня вернулись от палатки. Душман остался там. Михалыч сказал, что он придет. Старый стал, видимо, приболел. Кукша с Зыбой выгнали соболя из леса в рям, и нам пришлось через кочки и сухолом пробиваться на их лай…
Михалыч подстрелил соболя, и сейчас его обдирает, а я пишу дневник при свете керосиновой лампы, после обильного ужина и долгих дискуссий на социально-нравственную тему. Слушаем радио, в динамике которого четко раздаются голоса политдеятелей, и прикидываем, как жить дальше…
25.10… Два дня прошло, как мы вернулись от палатки, а Душман так и не пришел «Вот негодник, – возмущается Михалыч, – небось залез в палатку и спит себе на моем пуховом спальнике…» А я забыл в палатке бутылку растительного масла. Решили снова идти к палатке, унести трубу и колено к печке, жесть, асбестовое одеяло, продукты…
Шли медленно. Михалыч все прислушивался – не лают ли собаки. Но было тихо.
Душман точно оказался в палатке. Натопили печь – стало жарко. Михалыч разрешил Душману как занемогшему спать в палатке, а когда я выходил ночью на свежий воздух, он забрался на мою постель – пришлось потесниться. Но мы только мешали друг другу на узкой раскладушке. Михалыч проснулся – прогнал Душмана, и он, съев остаток своей пищи, всю ночь околачивался вокруг палатки.
На обратном пути вышли к болоту, и открылась живописная картина: лес, как отрезали от чистого пространства – могучие кедры со стволами, больше похожими на каменные колонны, будто остановились перед какой-то преградой, плотно сомкнув темные кроны, а впереди бескрайний разлив солнечного света по уходящему за горизонт болоту.
26.10… В лесу открылась сказка, глядя на которую, я понял, почему человек украшает елки под Новый год цветными гирляндами: это все взято от природы. Бесконечное множество кристалликов льда повисли на осеннюю паутину и мерцали в искаженных лучах солнца разноцветными огнями. На тонких ветках берез бриллиантовые иголки инея. Слабый ветерок сдувает их с самых высоких сучьев, и они, медленно падая на землю, то вспыхивают, то гаснут холодным пламенем. И все это искрится и сверкает на фоне синего-синего неба!
