14.11… Михалыч придерживается промысловых традиций и вчера – тринадцатого – на охоту не пошел. Зато сегодня выбрались в лес ни свет ни заря. Долго двигались по проложенной тропе. А когда взошло солнце, Душман подал голос. Михалыч приложил палец к губам и забрал у меня малокалиберку. А мне захотелось разглядеть, на кого лает Душман. Совсем близко и прямо над тропой, на высокой березе, пристроилась какая-то большая черная птица. Выстрел. Птица тяжело захлопала крыльями и, пролетев метров пятьдесят, снова уселась на дерево. Второй выстрел – и она увесистым комом свалилась на снег. Быстро бегу к Михалычу. Глухарь! Впервые вижу эту древнюю, отливающую фиолетово-зелеными тонами оперения, птицу. Любуюсь, подняв за шею, и чувствую ее немалый вес. А Михалыч, перестрелявший не один десяток глухарей, видит в нем свое: «…Теперь есть мясо и нам, и на приманку. Завтра пойдем на дальний путик заряжать ловушки…» А я мечтаю сделать из великолепного глухаря чучело, чтобы постоянно иметь нужную натуру перед глазами…
15.11… Медвежьи следы продолжают попадаться нам в разных местах. Тревожно. Михалыч решил поставить на одном из путиков, при выходе с болота, табличку с предупреждением о шатающемся медведе, так как с соседнего участка к нам где-то в это время должен прийти охотник Николай, принести рацию. Заметив и прочитав табличку, он будет осторожен. Минус четырнадцать. Солнечно. Погода для охоты самая подходящая.
Вечером аккуратно снял с глухаря шкуру вместе с перьями и упаковал ее в полиэтиленовый мешок, чтобы, заморозив, сделать дома чучело. Потроха и часть мяса разделили для приманки на мелкие кусочки. Каждый кусочек перевязали тонкой и мягкой проволокой, чтобы подвесить над капканом. «Если Душман или медведь не наткнутся, – посмеивался Михалыч, – то соболям что-нибудь и достанется…»
На ужин: квашеная капуста с растительным маслом, и глухариный бульон с сухарями.
Михалыч на моей плотной бумаге написал две таблички: «Коля, будь осторожен! На участке ходит шатун. 15.11… Канушин».
16.11… Поднялись рано и двинулись в сторону болота. По ходу стали заряжать приготовленными приманками ловушки. В запарке подошли к месту обычного привала. Только сняли рюкзаки – лай всех трех собак со стороны глубокого мыса. Налегке заторопились на лай. Но пока пробирались через валежник – лай прекратился. Однако Михалыч не остановился, продолжал ходко мять лыжами снег. И снова лай, но не так активно. Рвемся через рям напрямую. Кочки и низкорослые сосенки. Я едва поспеваю за Михалычем. Но он все же уходит от меня, и вскоре слышу его сердитый окрик на собак. Подхожу. В руках у Михалыча соболь. «Вот так, без единого выстрела, – радуется он. Молодцы собаки. Это наверняка Зыба его догнал и словчился схватить…» Никогда бы не подумал, что собака может поймать ходящего соболя…
На выходе из болота прикрепили гвоздями к деревьям обе предупредительные таблички.
Южный ветерок. Мгла. Редкий снег сверху. Не холодно… Вечером сварили большую кастрюлю борща с глухариным мясом. Из расчета на завтрак…
17.11… Тепло. Около ноля. Сверху сыплется не то крупа, не то мокрый снег с дождем.
Михалыч рассказывает сон: видел многих наших друзей, разговаривал с ними. Я спрашиваю: «Привет от меня не передавал?» «Нет, – говорит, – забыл». Потом пошевелил лыжами и добавил: «Какого-то полковника незнакомого видел. Это наверняка к удаче: соболь будет…» И точно – в одной из ловушек висел замерзший соболь.
Дальше шли таким чапыжником, ветроломом, корягами и чащей, что я накрутил себе поясницу не хуже, чем спортивными обручами, и был мокрым до майки…
Михалыч слушает репортаж о финальном матче по футболу между командами «Спартак» и «Алания». Я заканчиваю писать и буду читать книгу…
18.11… Ноль градусов. Погода вчерашняя, акварельная. Собаки активно челночили по лесу, но так никого и не нашли…
Постирав пропитанное потом белье, ужинали полураздетые. Салат из моркови (уже кончается) и квашеной капусты. Клюква с сахаром. Варенье…
19.11… Решили устроить день отдыха. Сварили картошки. На дворе сырая погода. С крыши избушки закапало. Михалыч волнуется. «Такая погода может испортить охоту…» Пообедали бульоном с сухарями и глухарятиной. Я завел тесто на лепешки. Вечером буду их печь. Долго дискуссировали с Михалычем о душе…
20.11… С темного неба сыплется мокрый снег. Михалыч сомневается в целесообразности охоты в такую погоду, но все же собирается идти в лес.
Двинулись по путику, проверяя ловушки. В одной из них нашли соболя. Пока Михалыч настораживал ловушку, я отошел недалеко и увидел пеструю птицу с хохолком. Тихо сказал об этом Михалычу. А он: «Раз видишь – стреляй. Только подойди поближе…» Но едва я двинулся – птица юрко перелетела на другое дерево. Михалыч тоже увидел ее, и потянул к себе винтовку. Тук – осечка. Он передернул затвор – из патронника вылетела пустая гильза. Рябчик, а это был он, сорвался с голого сука, и мигом скрылся за деревьями.
