Жизнь в замке оказалась сложной. До завтрака Млад приходил на тренировочную площадку, надеясь овладеть мечом. Но седовласый мастер, отвечавший за обучение мальчиков, предпочитал не замечать Млада, полагая, что тот и палку не удержит, не говоря уж о мече. Поэтому Млад взял за привычку приходить раньше всех, тренироваться сам как мог и уходить до прихода остальных.
После завтрака Млада и других учеников Райнера распределяли на работы. Каждый день его ожидало новое дело и новое знание. Млад готовил на кухне, убирал в комнатах, чистил камины и бегал с поручениями в город. Теперь он разбирался в чистящих средствах, которых оказалось не меньше сотни, на каждый вид грязи свое. Знал, какие кондитерские посыпки любит каждый обитатель замка, потому что кухарка отправила его с длинным списком в одну из лавок на севере города, и Млад его заучил, просто на всякий случай. В конюшне он выучил клички всех лошадей. А плотник был так им доволен, что доверил полировку досок. Млад с завистью смотрел на тех, кого определяли в помощь к кузнецу, хотя и знал, что к настоящей работе кузнец допускал только постоянных учеников, которых у него было много, но все равно рук не хватало. Млад впитывал знания как губка. Даже не подозревал, что может запомнить столько. На всякий случай он старался запомнить даже то, что запоминать не было никакой необходимости. Никогда не знаешь, что может пригодиться.
Раньше он считал, что умеет становиться незаметным на улицах города, но только в замке понял: лишь прислуга может стать по-настоящему невидимой. При нем без стеснения обсуждали как дела государственной важности, так и сплетничали о таких интимных подробностях, что Млад краснел и готов был проклясть себя, за то, что согласился сесть на лошадь Эстелиты. Но сплетни он тоже запоминал, хотя пока не мог связать каждое услышанное имя с виденными лицами, но старался, надеясь, что это принесет ему пользу.
Что он пока знал плохо, так это город. В замке кипела жизнь, и казалось, что он может годами учиться только внутри его стен. Но потом его посылали за одной покупкой, за другой, и приходилось запоминать ориентиры, переспрашивать у прохожих.
Этим утром ему нужно было в гавань, по поручению Райнера.
Млад трижды сворачивал не туда и обнаруживал, что снова поднимается, вместо того чтобы спускаться к морю. Но он не торопился, запоминая правильный путь, времени было с запасом.
Город, показавшийся при первом знакомстве мертвым, был очень даже живым. За две недели скорбь по королю прошла и, хотя на окнах еще висели черные занавеси, люди жили своей обычной шумной жизнью. Солнце встало над городом всего пару часов назад, а на торговой улице было уже не протолкнуться. Район на юго-западе, который горожане называли рыбным, кишел торговцами, нищими и собаками. Люди прямо на улицах запускали руки в бочки с живой рыбой. Потрошили ее, бросая требуху на землю, или аккуратно вытягивая икру. Млад никогда прежде не ел соленую икру — то ли в Двуречье не водилось таких рыбин, то ли не имелось мастеров способных ее приготовить. Но теперь Млад не был уверен, что хочет попробовать. В рыбном квартале витал прогорклый запах, который только чудом не распространялся на остальной город. Млада от него слегка подташнивало.
В порту стоял невероятный шум и гам. Крики чаек смешивались с криками людей. Десятки кораблей разгружались, другие наоборот грузили товары на борт. На большом трехмачтовом фрегате меняли паруса. Звучные команды разлетались далеко — Млад слышал их еще до того, как вышел за городскую стену.
Теперь же он наблюдал, как маленькая синяя лодка лавировала между скалами. Солнце слепило, но Млад приложил ладонь козырьком и пытался запомнить ее путь. Вчера он слушал истории про то, как Ямалп пытались захватить с моря, но всякий раз налетали на скалы и камни на входе в гавань.
Поэтому ни один корабль не рисковал входить в гавань без сопровождения. Синяя лодка и была таким сопровождением. Ее рулевой знал свое дело, и лодка время от времени проходившая в опасной близости от скал, ни разу не сбавила ход и благополучно вышла навстречу ожидавшей ее шхуне.
Это был неказистый маленький корабль не похожий на стоявших в порту красавцев. Даже с берега Млад видел обшарпанные доски на боках, облупившуюся краску. Невозможно прочитать название корабля, на мачте нет флага, который сказал бы, какому королю служит команда. И именно эту шхуну ему описал Райнер.
Млад зачарованно следил, как лодка возвращается, показывая шхуне путь. Теперь гребцы работали медленнее, а рулевой периодически оборачивался, проверяя, не отстала ли шхуна. Млад вздрагивал, слыша всплеск или резкий звук, но каждый раз убеждался, что звук идет от кораблей стоящих на якоре, а шхуна медленно, но верно приближается к берегу.
Вдруг гребцы заработали веслами в два, а то и в три раза быстрее, и Млад испугался, что они бросают шхуну одну. Но на деле та уже миновала каменные преграды и больше не нуждалась в сопровождении.