— И этого кое-кого должна была играть ты?
— Угу.
— Ну вот, например.
— Погоди, ты хочешь сказать… Но зачем спецагенту… Или…
— Я, пока ждал тебя у дверей твоего нового клуба единомышленников, читал статью про психологические манипуляции. Знаешь, когда человеком можно манипулировать?
— Когда он хочет стать актрисой? — огрызнулась Катя.
— Когда у человека есть психологическая уязвимость. Например — я цитирую энциклопедию, — у него «низкая уверенность в себе».
— У меня низкая уверенность в тебе, — пробормотала Катя по инерции, но тихо.
— Такого можно соблазнить. Процитирую ещё. «Манипулятор использует очарование, похвалу, лесть или открыто поддерживает жертву, чтобы снизить её сопротивляемость и заслужить доверие и лояльность».
— А Плёнка?
— Это называется guilt trip. Его бы зацепили за чувство вины.
Катя замолчала. Она перебирала в памяти ребят, с которыми жила два последних дня, но они показались ей странными, будто она смотрела на них в перевёрнутый бинокль.
— Как я понимаю, — продолжил Ани, — маньяк не рискует сам ходить на охоту. Он выпускает робота с фальшивым номером. Робот слушает разговоры, выискивает молодых людей. Доверчивых, зависимых, одиноких. Наивных. Самовлюблённых и падких на похвалу. Заводит будто бы случайный разговор. Ну или ждёт, пока заговорят с ним. Кидает наживку. Приводит в условное место. И там уже…
— Но убийцу поймали…
— А робота не стали искать. Кому он нужен. А сам убийца отказался выдавать его. Мне кажется, это такая мелкая месть. Робот остался бродить по городу и работать по старой программе.
Катя обернулась, будто хотела убедиться, что робот не выбрался из багажника и не сидит на заднем сиденье. У неё был такой вид, будто она только что проглотила что-то странное и не может ни переварить, ни выплюнуть.
— Чёрт. Не верю.
— Ты видела, что он вытворял. У меня один вопрос: куда смотрит полиция? Как можно было бросить поиски робота? Всё равно что оставить ружьё или тесак на месте преступления. Но нашим органам, видимо, плевать. Маньяка-то поймали. И ведь один из сбежавших мальчиков описывал робота с приятной внешностью в сером шерстяном пиджаке.
Катя нахмурилась, отвернулась и громко сказала:
— Блядь!
Ани грустно улыбнулся.
— У тебя хорошо получается. Красивый, звонкий голос. Как будто не мат, а колокольчики прозвенели.
— У меня всё хорошо получается, — хмуро отозвалась Катя, — кроме как разбираться в людях. То есть в роботах.
— Не переживай, научишься. Видишь, ты пошла правильным путём, только перепутала знак. Там, где надо было ставить минус, ты ставила плюс. Тебе нужно было изучать слабости ребят, а не их сильные стороны. Знаешь что? Пожалуй, я разрешу тебе материться. Один раз в день. Под моим наблюдением.
— И ты всё время это знал? Почему мне не сказал?
— Хотел, чтобы ты сама догадалась. Каждая история, в которую ты вляпываешься, заканчивается нудной лекцией старшего брата. Подумал, что для разнообразия надо дать тебе возможность раскопать всё самой. Раз уж маньяка нет, а есть только болтливая машина. Я только не учёл, что ты сама можешь притащить на хвосте бандитов.
Катя вздохнула.
— Слушай, а роботы интереснее, чем казались. Может, мне всё же остаться на этой работе? Если один робот смог одурачить два десятка молодых людей… Стой! Стой!! Надо им сказать!
— Подумай. Уверена?
— Да что тут думать!
— У них вроде бы всё хорошо. Квадратные в круглом — или как там они себя называют. Нашли друг друга. Собираются в зеркало. Ну прекрасно, пусть собираются в зеркало, лишь бы не вешались.
Катя ударила Ани.
— Ладно-ладно. Не буду язвить. Но мне и вправду их не жалко.
Катя ударила Ани ещё раз. Потом ещё и ещё. Потом расплакалась и уткнулась ему в плечо.
— Их могли бы убить. Каждого могли бы убить. Мучить! Никто бы их не остановил, когда они шли в эту библиотеку, — тихо сказала она.
— Потому что ни у кого из них не было старшего брата.
— Угу.
— Который — заметь — каждый раз оказывается прав.
Катя ударила Ани. Он обнял сестру и поцеловал её в макушку. Катя всхлипнула громче.
Постепенно её дыхание стало ровнее, Катя отстранилась от брата, рукавом промокнула слёзы, шмыгнула носом и достала планшет. Села на заднее сиденье машины, выставив ноги на улицу, и стала что-то делать в планшете. Постепенно она сосредоточилась и совсем перестала всхлипывать.
Ани умылся, попил воды, осмотрел машину, проверил почту и заскучал. Катя не поднимала голову от планшета, в окрестностях не было ничего интересного: только асфальтовая дорога далеко вперёд и назад, дикий кустарник, обросший вездесущим плющом, и какие-то ангары.
— Тебе помочь? — закинул удочку Ани.
— Тебе… нужно… — сказала Катя, не поднимая взгляда.
— Заткнуться?
— Да.
Ани попытался подсмотреть, что Катя делает в планшете, но не рискнул совать нос слишком близко: заглядывать в чужой экран брат с сестрой считали неприличным. Они могли раздеться друг при друге, если бы возникла такая нужда, но экран был пространством интимным.
