– Да, понимаю, – улыбнулась она – мое второе «я» из прошлого. И вдруг сказала то, что поразило меня до глубины души: – Знаешь, Алена, я бы хотела быть похожей на тебя. Быть такой же умной и красивой.
– Я – красивая?! – изумилась я.
– А то нет! – засмеялась Лена-прошлая. – Мама говорит, что ты пожила немного здесь и сильно выправилась. Стала лучше. Это, наверное, вода была виновата.
– Какая вода? – чуть не закашлялась я.
– Обычная, водопроводная. И Бабаня так говорит. В Кострове ужасная вода, от нее портятся волосы, кожа, ногти… А в Москве вода хорошая. А еще мама в молодости ездила как-то в Екатеринбургскую область, не помню, как тот город называется, в который она попала… короче, у мамы от той воды вообще чуть все волосы не вылезли и кожа стала хуже. Мама потом вернулась сюда, и ей стало лучше.
– А, точно, помню такое. Ой, то есть точно помню, что от воды многое зависит! – закивала я.
Дома я долго рассматривала себя в зеркале. Кажется, Лена-прошлая была права – я стала выглядеть лучше. Кожа смотрелась ровнее, приобрела здоровый оттенок, ногти тоже выглядели вполне приличными, перестали идти буграми. У волос появился приятный светло-золотистый оттенок, они больше не казались какими-то мышиными.
Надо признать, что после почти полутора месяцев пребывания здесь я немного изменилась, и действительно в лучшую сторону. Вероятно, стараниями Николая? Он сказал, что при переброске во времени я стану лучше и моложе благодаря настройкам в машине времени – ну так и вышло. Только этот процесс улучшения оказался растянут во времени. Когда я появилась здесь – резко изменились все мои основные «характеристики», а потом они просто «подтянулись» до нормы – в деталях, что ли. В нюансах, в оттенках, в мелочах. Незаметно и постепенно.
Больше всего мне нравились мои новые волосы – светлые, довольно длинные (кстати, росли они еще как-то уж очень быстро) и вьющиеся немного.
Я действительно теперь была… красива?
Очень непривычное ощущение.
Наверное, именно поэтому Никитин так обо мне беспокоился, не отпуская одну на пляж?
Интересно, как долго будут продолжаться эти изменения? Что еще во мне станет неуловимо другим, новым, непривычным?
Я на следующий день встала в шесть, опять собрала волосы в хвост высоко на затылке и тут словно впервые заметила свое пальто в коридоре на вешалке. Оно так и провисело здесь весь май, надо его убрать в шкаф, а то запылится.
Я понесла пальто в комнату, по привычке проверяя карманы. В них ничего не было. Ключ от склепа, помнится, я выложила сразу, как оказалась у Бабани. Положила его на полку рядом с книгами. Кстати, надо не забыть отдать его Артуру.
Или все-таки что-то шуршало там, в одном из карманов? Я опустила руку ниже, обнаружила прореху в подкладке, а под ней, в самом низу, у подола, нашарила какую-то бумажку. Вытащила ее и охнула. Это был рекламный проспект из супермаркета. Из двадцать первого века! Вероятно тогда, в апреле, перед выходом из дома, я заглянула в почтовый ящик и машинально сунула проспект в карман. Ну точно. О чем я думала… Ведь этот проспект мог кто-нибудь найти и понять, что со мной что-то не то. Надо уничтожить эту бумажку.
Я сложила рекламный проспект в несколько раз, сунула его в карман тренировочных штанов и отправилась на стадион.
Утро было довольно прохладным – день обещался быть просто теплым, уже не жарким. Интересно, встречу ли я Артура на пробежке? И что он теперь скажет мне? Наверняка он думал о путешествии во времени, возможно ли оно… Или считал, что я разыграла его, будучи в сговоре с его друзьями и Валерией?
Туман и солнце, даль терялась в дымке. Я летела по беговой дорожке вокруг пустого футбольного поля, глядя только перед собой. Пусть будет как будет.
Я пробежала круг, а потом увидела рядом с собой Артура. Он бежал рядом, изредка поглядывая на меня.
– Привет, спортсменка. Разминку сделала?
– Привет. Да, – коротко бросила я.
– Спину прямей. Не опускай голову.
В первый раз мы бежали рядом, «ноздря в ноздрю», если можно так сказать. Молча, сосредоточенно, не разговаривая.
Когда я закончила свою пробежку, намотав определенное количество кругов, то постепенно перешла на шаг.
– Поговорим? – Артур тоже замедлил движение, кивнул на пустые трибуны. В этот раз мы с ним забрались на самый верхний ряд, словно нас могли подслушать.
– Где ты пропадала? – спросил он.
– Нигде.
– Я только об одном думал. Наврала ты мне или нет.
– Ты никому не говорил о нашей беседе? – спросила я.
– Нет.
– Хорошо. И не говори, пока все не узнаешь. – Я подумала и достала из кармана рекламный проспект, сунула его в руки Артуру.
– Что это? – с недоумением спросил он, расправив бумажный лист. – Ого, ну и цены! – Он замолчал, внимательно рассматривая проспект, потом пальцем указал на дату, которая указывала, в какой период действует скидка на некоторые продукты. – Тут нет ошибки? Скидки, скидки… Зачем они? А это как понять – колбаса такая, колбаса сякая… сколько видов!
– Это не все виды, – заметила я. – Тут указаны только те, на которые в этом месяце скидка. На самом деле видов колбас еще больше.
