Мы с Артуром попрощались и разошлись в разные стороны, у парка имелось два выхода. Артур направился к тому, который вел к улице Карла Маркса (в 1990 году она была переименована в Старую Басманную), а я пошла на Новую Басманную. Там, в одном магазине, делали молочные коктейли ценой в десять копеек. Я любила эти коктейли какой-то болезненной, неукротимой любовью, сколько уже десятикопеечных монеток из клада под «большим дабл-вэ» было потрачено в этом магазинчике!
Во дворе нашего дома никого не было, старушки на лавочке не сидели, я встретила только девочку из второго подъезда, Милу, в пестром платье до колен, на ногах ее – белые гольфы, черные туфли с ремешком. Длинные распущенные волосы Милы – почти до пояса. Негустые, но приятного каштанового оттенка. Мила несла ведро, как будто с водой – полное, тяжелое.
А я вдруг вспомнила, как называется ткань, из которой было сшито платье Милы, – кримплен. Эта синтетическая материя появилась в Великобритании в лаборатории одной известной химической компании в 1946 году. Название ей дала долина Кримпал, где и располагалась эта лаборатория. Скоро в СССР был создан аналог этой ткани, получивший название лавсан. В шестидесятые и семидесятые кримплен был в моде в СССР.
Натуральные ткани – достаточно непрактичные, линяющие и мнущиеся. К тому моменту платья изо льна или крепдешина выглядели безнадежно старомодными.
А кримплен легко стирался, не мялся, не выцветал, не выгорал на солнце, не лоснился от носки, не давал усадки. Был разной фактуры – то гладким, то узорно-выпуклым.
На ощупь кримплен казался не очень приятным – довольно жестким, немного даже колючим и откровенно «синтетическим», аж до скрипа, если потереть материал пальцами. В такой одежде было очень жарко, поскольку материал почти не пропускал воздух и плохо впитывал влагу; кримплен склонен накапливать статическое электричество – снимая платье через голову в темноте, можно было порадовать близких треском разрядов, синими искрами и стоящими дыбом волосами.
Кроме того, одежда из кримплена очень долго сохла после стирки или намокания – купальники, к примеру, хоть и сидели по фигуре благодаря фактуре материала, но долго оставались мокрыми.
В эти времена купить отрез кримплена было сложно. Его «доставали». Люди часами готовы были стоять в очередях, ехали в Москву, Ленинград или в Прибалтику и штурмовали универмаги, в которых «выбрасывали» вожделенные вещицы.
Из отрезов шили платья, костюмы. А еще надвязывали рукава и подолы трикотажем. Это считалось стильным и красивым по тем временам.
Главное достоинство кримплена, эта непревзойденная износоустойчивость, его же и «убила» в результате. Скучно же годами ходить в одном и том же!
Скоро кримплен выйдет из моды.
Так вот, Миле, которую я встретила во дворе, было шестнадцать. Всегда застенчивая и молчаливая девочка… Я, попав в прошлое, с трудом ее вспомнила. Мила поздоровалась со мной, хотела пробежать мимо, спрятав лицо за «шторкой» своих густых и длинных волос, но я заметила, что в ведре у нее плещутся мелкие рыбешки.
– Ой, Мила, а что это у тебя там? – указала я на ведро.
– Да это мой дядя наловил, передал вот нам с мамой… я на Три вокзала сейчас ездила, – краснея, скороговоркой ответила она и скрылась в своем подъезде.
Я вернулась домой. Бабаня еще не пришла, Севастьяновы у себя смотрели телевизор. Судя по доносившимся голосам и музыке, шел фильм «Всадник без головы». Вдруг я вспомнила фразу из этого фильма: «Можно заставить лошадь прийти на водопой, но никто не может заставить ее пить».
Мне вдруг стало тоскливо. Получится ли у меня спасти Артура Дельмаса от смерти, сделать счастливыми Николая и Лену-прошлую, стать утешением Бабане, поставить на место собственного отца?
Я взяла с полки «Справочник Тобольской губернии», принялась его листать. Там было все о жильцах нашего дома. Николай считал эту информацию очень важной, дающей возможность для разных маневров. Я не понимала, как можно этим воспользоваться. Листала страницы, смотрела имена. Кто когда родился, женился, отчего умер…
Людмила Баранова. Дата рождения, дата смерти. Всего пятнадцать с половиной лет ей было отмерено судьбой. Сгорела у себя в квартире. На девушке вспыхнули разом одежда и волосы. Нечто подобное произошло когда-то и с актрисой Еленой Майоровой, которая тоже сгорела практически заживо.
Дата гибели Милы – сегодняшняя.
Холодок скользнул у меня между лопаток, стало трудно дышать.
И я вдруг вспомнила. Да, было такое. В лето моего выпускного в нашем доме девочка сгорела, на ней вспыхнула одежда и волосы, когда девочка готовила, стоя у плиты. Пожар не распространился дальше по дому, полыхнуло только в кухне.
Платье из синтетики сыграло свою зловещую роль. Кримплен после возгорания буквально расплавился на теле девушки, прикипел к ее коже, превратился в неснимаемый панцирь. Это горячее, липкое, расплавленное вещество вызвало у Милы локализованные и чрезвычайно сильные повреждения.
Мила погибла, два дня ее пытались спасти в больнице, но она получила слишком страшные ожоги.
