Утром следующего дня Артур ждал меня на Белорусском вокзале, стоял там уже с билетами. Показал мне два маленьких прямоугольника из коричневатого картона:
– Вот, взял на двоих. Отправление через десять минут.
– Покажи!
– Зачем? А, ну да, все тебе здесь в диковинку. Бери свой на память, – добродушно произнес Артур и сунул мне в ладонь билет из толстого картона. Билетик – двухсторонний. На одной стороне был указан маршрут и цифровая серия, а на другой цена.
Мы нашли нашу электричку, еще успели добежать до первого вагона, сели. Электричка мне показалась вполне приличной, чистой; правда, кое-где на деревянных сиденьях были вырезаны надписи. Пассажиров много, но сидячих мест хватило на всех.
Мы с Артуром расположились у окна, друг напротив друга. По громкой связи сказали что-то неразборчивое, вагон гулко громыхнул, тяжко дернулся, и перрон за окном стал отъезжать. Эти запахи железной дороги, эти звуки… В моем будущем все было вроде так, да не так, немного иначе.
Вероятно, на моем лице было написано что-то такое, отчего Артур усмехнулся иронично и печально, опустил глаза. На нем сейчас были синие штаны из какого-то грубого материала и белая футболка, на ногах кеды. Вполне дачная одежда… Я же в желтом платье ниже колен (на желтом фоне рассыпаны ромашки), платье – без рукавов, белый пояс на талии. Волосы я сзади перевязала лентой, тоже белой, низко, прямо над шеей. Надела туфли-лодочки на небольшом каблуке. Словом, вид у меня больше годился для городских прогулок, поняла я…
На коленях я во время поездки держала сумку из плетенки, больше похожую на корзинку, в ней пряталось мое сокровище из будущего времени – планшет в футляре под книгу. Сумку эту я не выпускала из рук.
– Барышня собралась на пикник, – глядя на меня, благодушно произнес седоволосый дачник, сидевший рядом с Артуром, напротив. Его жена в платочке улыбнулась, вздохнула мечтательно:
– Все мы когда-то такими были…
Артур отвернулся к окну, опять улыбнулся. Но сейчас его улыбка была похожа на недобрую, недовольную гримасу. Какой он неприятный и одновременно очень красивый молодой мужчина… За что я любила его когда-то?
Ну взять вот руки Артура. Молодые, крепкие, красивые руки. С прорисованными мышцами, все эти бицепсы-трицепсы видны… наверное, я любила Артура за его мужественный вид?
Солнце стало светить Артуру в лицо, он прикрыл глаза ладонью. Пальцы его – длинные, тоже крепкие, сильные.
Солнце. Кажется, солнце здесь, в прошедшем времени, тоже было каким-то другим. И ярче, и нежнее, что ли? Беззаботнее. Но это все ерунда, конечно, это мои фантазии, солнце не могло быть другим. Или могло? Свет… Ну какой-то немного другой свет, не похож на тот, к которому я привыкла в будущем. Или это потому, что изменился состав воздуха? Солнечный спектр другой? Надо спросить потом Артура, быть может, это не такие уж глупости мне мерещатся, и он что-то знает об этом.
Я смотрела на Артура, и мне хотелось чего-то такого… тактильного? Например, почувствовать прикосновение к себе чужой кожи. Понюхать ее, ощутить чужой запах – мужской. Испытать взрыв наслаждения внутри себя. Не с Артуром, нет, с мужчиной вообще.
Я любила Никитина, но то, что я испытывала сейчас – было просто стремлением ощутить себя молодой и живой. Мне хотелось, чтобы мной восхищался красивый, сильный, умный мужчина. Чтобы он любовался мною.
Или дело даже не в мужчине, а в том, что я вдруг стала ощущать жизнь? Свою молодость и привлекательность… И мне захотелось применить на ком-то свои женские чары, я тоже захотела почувствовать свою силу, уже женскую. Власть над мужчиной.
Так что дело сейчас не в Артуре, нет.
И как щекотно в животе, я словно падаю сейчас куда-то. Ну почему Никитин отказался от близости со мной? Я ведь в данный момент думаю об Артуре не потому, что влюблена в него, о нет, а потому, что с Никитиным тогда ничего не получилось, и эта темная материя (используем термин из науки) осталась во мне, она продолжает сжигать меня изнутри. Наверное, я пялюсь сейчас на Артура из-за того, что мне не хватило Никитина.
Но я должна сдерживать свои желания, иначе я стану животным. Надо дождаться зимы, дождаться свадьбы с Никитиным. Если я сейчас не утихомирю свои порывы, не отдам свою страсть тому, кого действительно люблю, то я совершу непоправимую ошибку.
Нельзя смотреть на Артура.
Нельзя прислушиваться к этому животному зову, рождающемуся у меня внутри, причем против моей воли. Кстати, как жаль мужчин, они ведь тоже испытывают нечто подобное, да еще сильнее? И потому изменяют своим любимым, не желая того иногда, просто подчиняясь древним инстинктам.
Или я опять влюбляюсь в Артура? Влюбилась – в уже когда-то любимого? Вторая серия началась?
Да нет же, нет, то, что со мной происходит – это, скорее всего из-за «проснувшихся» у меня гормонов. Мое желание не направлено на Артура сейчас, это все из-за того, что мне хочется ощутить жизнь. Это женская природа внутри меня проявляет свою силу. И ее надо обуздать.
