Я должна признаться Артуру, кем станет Валерия. Бандиткой! Атаманшей… Вроде героини мультика «Бременские музыканты». Ничего так не убивает страсть, как фото заматеревшей, постаревшей возлюбленной (или, соответственно, погрузневшего и потерявшего шевелюру возлюбленного). Я уже насмотрелась подобных примеров, когда в начале двадцать первого века, примерно в середине первого десятилетия, появилась соцсеть, соединяющая бывших одноклассников. Да, иногда между прежними влюбленными вновь вспыхивали романы, закрывающие давние незавершенные гештальты, но в основном люди разочаровывались в своих детских и юношеских увлечениях, увидев, во что превратилась прелестная когда-то девочка (или милый мальчишка).
Лысины, «животы», морщины, нависшие веки – все это не замечают только верные супруги, привыкшие смотреть друг на друга любящими глазами, возрастные изменения в своей второй половинке не властны над их чувствами. Людей же с незакрытыми гештальтами подобные перемены в облике любимого когда-то человека приводят обычно в шок. Отвращают от него.
Когда Артур увидит фото постаревшей Валерии, он и думать о ней забудет.
Нет, Валерия не особо погрузнела и не сильно подурнела – там, в будущем, судя по тем фото, что я обнаружила в планшете. Но ее новый «возрастной» облик немолодой хищницы с грубым и циничным взглядом и проявившееся в чертах ее лица отчетливое «бабское» выражение (а этого не в силах была скрыть даже тяжелая люксовая косметика) – все это могло убить в Артуре вожделение к Валерии нынешней. Мужская страсть вещь хрупкая. Ну и тот список преступлений и безжалостных поступков, которые эта особа совершила в девяностые, тоже должен охладить пыл чистого и честного советского юноши.
– Что ты на меня так смотришь? – вдруг спросил Артур.
– Пытаюсь вообразить тебя старым. Ты даже не можешь представить, как меняются люди с возрастом… – нервно хихикнула я.
– Почему не могу? Еще как могу! – возмутился он.
– Нет-нет, ты это поймешь много позже. Когда ты после долгого перерыва вновь встретишь своих ровесников. Тех, кого не видел все эти годы и десятилетия. И ты почему-то не сразу узнаешь того, с кем дружил в юности. И откроешь вдруг, что и ты, оказывается, тоже изменился до неузнаваемости!
– Колька, брат мой, сильно скукожился? – печально улыбнулся Артур.
– Нет. Он останется все таким же прекрасным даже на склоне лет. Седой, но… все равно милый, – с нежностью произнесла я. – Возраст – это то, что проявляет нашу сущность. Наше истинное лицо. Нашу душу…
– Сколько пафоса, Алена, – с насмешкой произнес Артур. – Но это все лирика, и мне она неинтересна. Я не лирик, я физик – технарь то есть, я понимаю только конкретику. Мне важно узнать, что произошло с Валерией, почему она вдруг оказалась причастной к моей смерти и кто именно стал моим убийцей. И еще я очень хочу понять будущее… И совершить свои открытия сам. Вернее, завершить свои работы над энергией Солнца. Понимаешь, наступает важное для меня время. От моей дипломной работы на тему возможностей солнечной энергии зависит моя судьба, мое будущее. Если я докажу свою теорию, то… то мир перевернется. Меня поддерживает мой руководитель, профессор Верховцев.
– Он не может отнять твои открытия? – прямо спросила я. – Присвоить их себе?
– Нет. Он из тех как раз, кто защищает открытия своих учеников, и всей своей жизнью он не раз уже доказывал это. Помогал своим подопечным, сам при этом оставаясь в тени. Хотя я понимаю, о чем ты, – сдержанно произнес Артур. – Знаю и таких людей. Но это не про Вадима Петровича.
– Это хорошо, что ты уверен в своем руководителе, – сказала я. – Давай договоримся, когда и где встретимся в следующий раз. Я принесу теперь уже планшет и покажу, как им пользоваться. Надо выбрать какое-нибудь закрытое место, чтобы нас никто не смог увидеть и услышать…
– Давай вот что сделаем, – решительно произнес Артур. – Завтра у меня свободный день. Махнем к нам на дачу. Там никого не будет. Мать с отцом уехали в Ленинград, там как раз строят Дворец спорта по проекту отца… Колька готовится к экзаменам, он и из дома-то редко выходит. Встретимся с тобой на Белорусском вокзале, у расписания электричек. Ехать недолго, меньше часа. Зато там, на даче, можем ничего не бояться, никто нас не увидит и не услышит.
– А если твои дачные соседи увидят тебя вместе со мной? – встревожилась я.
– Это нормально, – усмехнулся он. – Да и прелесть наших интеллигентных соседей в том, что они не сплетничают. Встретимся в восемь утра на вокзале, ты поняла?
– Договорились. Да… ты в курсе, что Ленинграда больше нет?
– Как? – Артур свел свои темные брови, выражение его лица стало грозным. – Как нет?! Что вы сделали с самым прекрасным городом на земле, о ужасные люди будущего?
– Да ничего мы с ним не сделали… – замахала я руками. – Любимый город просто сменил название. Теперь он – Санкт-Петербург.
– Что?! Как? О нет… Это невозможно, невозможно представить!
– Да тише ты! – зашипела я, оглядываясь.
