Кто, ну кто позволит мне в девяностые сдавать квартиры в Сочи курортникам? Придут рэкетиры и скажут – плати. И в Москве – выгонят меня из старинных районов, потому что кто-то важный тоже захочет там поселиться и скупит весь дом, стоящий в «удачном» месте, да-да, купит его весь – для себя. Несогласных выселят насильно, а возможно и вовсе убьют. Я не смогу и выгодно обменять свои доллары – потому что меня обманут, кинут. Либо тоже сразу убьют и просто заберут валюту себе.
Время не получится обыграть, даже зная заранее, где спрятаны клады. Потому что время – это люди. Я не смогу обыграть криминал в девяностые, это же очевидно. Придется в тот период затаиться и потихоньку выжидать, терпеть до лучших времен, когда волны криминала схлынут.
Но смысл ждать этих лучших времен, ведь к их началу я стану опять старой? Ну завладею я квартирой в престижном районе, приберегу пачку валюты – с тем, чтобы дотянуть до тех времен, когда более-менее спокойно можно будет этим всем воспользоваться… А надо ли мне уже это все будет? За пять минут до того, как жизнь скажет мне «Game over».
Жизнь – это то, что только здесь и сейчас.
А здесь и сейчас у меня только Артур. И то, чем мы занимались вчера у него на даче, поддавшись ненасытной, жадной, животной страсти. Ни он меня не любил, ни я его. Он просто хотел забыть Валерию, а я – закрыть свои юношеские гештальты.
Если я и найду покой в этом мире, так это только рядом с Никитиным.
Или мне надо самой превратиться в цепкое и кусачее хитиновое чудовище из-под камня, как это произойдет потом с Валерией?
Тоже возглавить свою банду, превратившись в жестокую атаманшу, вооруженную ко всему прочему и тайными знаниями об этом мире? А потом в нужный момент тихо исчезнуть за океаном, ускользнув от правосудия и собрав все сливки от случившегося беспредела.
Я старалась даже в мелочах соблюдать осторожность. Положила купюры в конверт и заклеила его, обмакнув пальцы в воду. Никакой слюны!
Если кто-то (предположим!) вздумает искать на конверте отпечатки пальцев, то ничего страшного. По сценарию, мои отпечатки там могут быть, что такого. Почте я пересылку такой крупной суммы не могу доверить – уж слишком пухлый получился конверт. Просто бросить конверт в почтовый ящик? Тоже как-то ненадежно…
Я решила идти ва-банк – передам конверт маме сама, из рук в руки. И сразу же дам ей ценные указания, она послушается.
Я позвонила по телефону Лене-прошлой, поболтала с ней о пустяках, услышала фоном мамин голос и поняла, что та тоже дома. Я сделала вид, что спохватилась, и попросила у Лены срочно «Жерминаль» Золя, который у нее был, я это знала, Лена-прошлая тут же предложила мне зайти к ней и забрать книгу. Я обещала, что зайду через полчаса, Лена-прошлая не должна была меня стоять и ждать. «О, отлично, как раз голову успею вымыть!» – обрадовалась она.
Еще лучше. Мы с мамой встретимся один на один.
…Через пять минут я уже заходила в четвертый подъезд.
Поднялась на лифте и сделала вид, что меня внезапно что-то заинтересовало внизу на полу: наклонилась, потопталась у коврика (на случай, если вдруг кто-то следил за мной из квартиры напротив в замочную скважину) и незаметно подложила конверт под коврик.
Затем позвонила в дверь. Открыла мама:
– А, Аленка, привет… Заходи. Лена еще в ванной, подождешь? Она сказала, что ты только через полчаса… Да заходи же!
– Минутку, что это у вас тут? – Я наклонилась, потянула конверт из-под коврика. – Ого, какой пухлый конверт, тут что-то есть! Как будто…
Я оглянулась, осторожно направила маму обратно в прихожую, зашла следом сама и закрыла за собой зверь.
– Опять? – Мама взяла конверт в руки. – Уже под дверь положили…
– Не стали почте доверять.
Мама дрожащими руками разорвала конверт, чуть не рассыпала по полу пачку денег.
– Как много! – воскликнула она с ужасом.
– Тс-с! – сказала я. – Теть Лид, нехорошо, если кто услышит! Спрячьте и Лене ничего не говорите. Вдруг она разболтает. Тогда нехорошие люди эти деньги выманят, украдут, в долг попросят у вас и не вернут… Да что угодно может случиться!
Мама сунула деньги с разорванным конвертом себе в карман, посмотрела на меня испуганно.
– А что ж мне делать, Аленка? Это, наверное, опять Злата принесла… Ну да, она, а кто ж еще. Она богатая, я знаю.
– Совесть ее мучает, – коротко обозначила я причину Златиного благоволения. – Надо эти деньги на сберкнижку вам положить, дома лучше не хранить такую сумму. И беречь их, пока Лена учиться будет.
– Точно, – прошептала мама. – Ей же восемнадцать скоро, уже никаких алиментов! Но я боюсь, Аленка… вдруг в сберкассе спросят, откуда у меня столько?
– Не спросят. И спрашивать не имеют права. Скажете – накопили, а потом решили на сберкнижку положить, потому что дома такую сумму хранить страшновато. Снимать по чуть-чуть будете после, на жизнь. Главное, продержаться, пока Лена будет учиться.
– Пойдешь со мной в сберкассу? – шепотом спросила мама.
– Конечно! У Лены «Жерминаль» возьму, и пойдем с вами.
Из ванной вышла Лена-прошлая, вытирая волосы. Румяная. Со слипшимися от воды ресницами. Счастливая, улыбающаяся…
