– Привет, Алена, как ты быстро… О чем вы тут болтаете? – весело спросила она.
– О том, что тебе учиться надо, – сказала я. – Уже документы пора подавать!
– А куда? Я еще не решила… – растерялась она.
– Так надо срочно решать, – всплеснула я руками. – Обсудим, что ли?
– Да, давайте обсудим! – с энтузиазмом воскликнула мама. Глаза у нее тревожно блестели, руки немного дрожали.
Мы расположились в комнате за круглым столом.
– Расскажи, Лена, к каким дисциплинам у тебя интерес? – официальным голосом спросила я.
– Ну-у… ни к каким, – ответила Лена-прошлая. – Вроде бы все знаю, но не особо интересно… а вообще я мечтала стать дрессировщицей в цирке, совсем в детстве.
– Да, мечтала выступать с тиграми и львами на арене! – засмеялась мама, немного отвлекшись. – Но, к счастью, не всерьез все это, да, Лен?
– В дрессировщики идут дети дрессировщиков, – сказала я. – Цирковые династии. Это вообще закрытая система – цирк, со стороны туда не берут. Тем более с хищниками работать… Это грязь, вонь, уборка клеток в первую очередь. Кормление животных, всегда настороже надо быть… А звери могут одним ударом лапы скальп снять. Кусают, царапают. А это инфекция и постоянные уколы антибиотиков. А от того, что приходится все время на антибиотиках сидеть, здоровье рушится… Вон, одна известная дрессировщица из-за этого зрение стала терять… Это мне знакомая рассказывала, у нее родственница в цирке работала, – охотно пояснила я.
Мама и Лена-прошлая сидели притихшие и какие-то унылые. Вероятно, подобные вещи, скучные и неприятные, им просто не приходили в голову.
– Помню, Лен, ты говорила, что немецкий у тебя на пятерку? – спросила я.
– Да, но… – Лена не договорила, пожала плечами.
– МГУ потянешь? – сурово спросила я. – На романо-германское отделение сможешь поступить?
– Нет, – спокойно, но твердо ответила Лена-прошлая.
– Тогда иди в педагогический – на преподавание немецкого, – предложила я. Педагогический у меня был связан с Валерией, но что поделать…
– Чтобы учителем потом? В школе?!
– Ну, отработаешь учителем сколько надо, а дальше подумаешь. Возможно, станешь переводчиком. Будешь книги переводить или с иностранцами работать.
– Да кто мне позволит… – опешила Лена-прошлая.
– Да, кто ей позволит… – растерялась и мама.
– А пусть дополнительно занимается! – ответила я им строго. – Самообразование на что? Учиться, учиться и учиться! Как завещал Ленин. Надо стать уникальным специалистом, сделать карьеру, обойти всех. Изыскать другие способы продвижения вперед. Придумать свою уникальную методику преподавания, сделать так, чтобы ученики сами за тобой ходили… Учебник попробуй написать, методическое пособие, в конце концов. Переведись потом из школы в какое-нибудь другое место, где иностранный язык нужен. В Интурист пробейся! Общайся активнее с людьми, поддерживай отношения с нужными, не трать время на всяких бездельников… – Я подумала о Нине в этот момент.
В комнате повисло молчание. Лена-прошлая и мама переваривали сказанное.
– В жизни всякое бывает… зато со знанием языка можно найти подработку, – бесстрастно продолжила я. – Всегда есть те, кто язык недоучил и хочет его подтянуть. За небольшую денежку.
– Так это незаконно, – пробормотала мама. – За денежку-то…
– Ну, хорошим врачам тоже благодарность несут. Никогда ничего не надо просить! Если учитель стоящий – люди сами деньги сунут ему в карман. А для этого надо нарабатывать клиентскую базу.
– Это как? – опешила мама.
– Показать людям, что ты уникальный специалист. Первое время помогать бесплатно, конечно… Отказывать тем, кто учиться не способен. Или не способен быть благодарным, это я уж не про деньги… Не тратить время на бесполезное. Я бы Лене предложила сразу в переводчики идти, но там большой конкурс. Поэтому попробуй обходной маневр. – Я посмотрела в глаза Лене-прошлой. То есть самой себе.
– Клиентская база, гм… Ты говоришь так, словно мы живем в какой-то капиталистической стране, – задумчиво произнесла Лена-прошлая. – Но что-то в этом есть. Жестокое, но разумное. То есть я смогу выбирать себе учеников? Неожиданно. Я о таком даже не задумывалась. А ведь правда, кто мне мешает попробовать…
Кажется, она и вправду заинтересовалась моей идеей?
– Господи, Алена, какая же ты умная… – вдруг с надрывом произнесла мама. И уставилась с каким-то безнадежным выражением на фото Володи в серванте. Она словно мысленно говорила теперь с ним, со своим покойным женихом. То ли просила прощение, то ли сожалела, что он покинул ее. Ну, это с ней бывало, я помнила. Она так «зависала» иногда.
– Если у тебя будет высшее образование, – обратилась я опять к Лене-прошлой, – то и жениха ты себе найдешь ровню. Ты вообще можешь войти в круг… в круг Дельмасов, например.
Лена-прошлая вспыхнула и опустила глаза. Все опять замолчали.
Мы сидели так довольно долго, каждый думал о своем.
Наконец мама очнулась и вдруг спросила:
– Аленушка, а кто твой отец был? Бабаня о нем вроде не рассказывала, а я и не спрашивала.
Мурашки побежали у меня по спине. Опасный момент!
