– «Джалтаранг», точно! – воскликнула я. – Ну надо же! Если я ничего не путаю в истории своего района, то раньше здесь была лодочная станция с буфетом, где торговали спиртным на розлив. А потом вместо лодочной станции построили сначала кафе-«стекляшку», она называлась «Чистые пруды», а потом здесь открыли вот этот самый «Джалтаранг» – ресторан индийской кухни. А ты знаешь, в девяностых годах его снесут. Жалко. А на его месте… Ну да не важно… да, и еще – вон там, прямо на пруду – откроют плавучий ресторан. Но мне кажется, в истории Чистых прудов останется только «Джалтаранг». Культовое место, как у нас говорят. Вот это была эпоха…
– Почему «была»? – возмутился Артур. – Она еще длится! Так что давай-ка заглянем туда, в это культовое место?
– А пошли! У меня есть деньги, кстати. С собой – рублей десять сейчас. – Я полезла в сумочку проверять кошелек.
– Перестань. Я угощаю на свои. Ты даже не представляешь, как приятно угощать девушку на свои деньги, – усмехнулся Артур.
– Ой, и еще что я вспомнила – тут снимали сцену в «Белорусском вокзале», в этой «стекляшке», в начале семидесятых. Герои фильма хотели помянуть товарища, но им предложили только коктейли.
– Ну кто не знает этого фильма! Конечно, я в курсе, что его тут снимали. Алена, а ты чувствуешь запах «Джалтаранга»? – втянул носом Артур.
– Да! Представляешь, лучше всего я помню запахи! Помню-помню этот аромат, – принюхалась с восторгом я, когда мы шли с Артуром к «Джалтарангу».
– Тут всегда пахнет индийскими пряностями. «Джалтаранг» в переводе – «Поющая вода». Называют это кафе и сокращенно – «Джангом». Бывал тут пару раз.
– С Валерией? – не преминула спросить я.
– Да. С ней, – спокойно согласился Артур. – Ну что мне врать тебе теперь? Я же не спрашиваю, с кем ты ходила сюда. Хотя я понял, ты меня ревнуешь! – Он засмеялся удивленно и счастливо.
Артур вдруг остановил меня, поцеловал.
Я вдруг увидела нас со стороны – пруд, стеклянное кафе, деревья, солнце… Как будто это уже было со мной? Дежавю какое-то.
– А что еще тут будет интересного? – между поцелуями спросил Артур.
– В нулевые по средам на этом бульваре готы тусовались. Все в черном. Парни похожи на вампиров, а девушки на ведьм.
– Серьезно? – замер он, задумался. – Люди станут так наряжаться?
– Да как только они не станут наряжаться! И никто слова им не скажет. Хотя нет, скажут, потом напомни мне про квадроберов рассказать…
– А помнишь легенды про лебедя Борьку? – опять оживился Артур. – Давно было дело. Плавал тут на пруду лебедь ручной. А потом его убили… Вся Москва переживала! Про лебедя Борьку есть стихотворение, называется «Лебединая песня», его написала дочь Леонида Утесова, Эдит. А театр, театр – стоит на месте?
– «Современник»? О да!
– А раньше тут кинотеатр «Колизей» был, я слышал.
– Тоже об этом слышала! А еще эти места ассоциируются у меня с одной песней Игоря Талькова, «Чистые пруды», за авторством Давида Тухманова и Леонида Фадеева: «У каждого из нас на свете есть места, что нам за далью лет все ближе, все дороже. Там дышится легко, там мира чистота нас делает на миг счастливее и моложе…»
Непосредственно в ресторан я не захотела подниматься, мне показалась очень привлекательной веранда над прудом. Мы заказали кофе с кардамоном, цыпленка карри и лепешки – батура и папад, из гороха, очень душистые. Ох, и какие острые! И цыпленок был острым, но очень вкусным.
Когда мы с Артуром уходили из «Джалтаранга», то взяли с собой еще треугольные пирожки в кулинарии при ресторане, назывались «самосы». Наверное, слово, родственное «самсе»?
Вышли на бульвар с пакетом пирожков, смеясь – во рту у каждого теперь полыхал настоящий пожар.
– Когда-нибудь и в сам ресторан сходим, ладно? – сказал Артур. – Там интересно, два меню на выбор – мясное и овощное. А вечером что тут творится… На втором этаже «стекляшки» вечерами играет музыка. Но гуляют тут иногда до ночи. Иногда приезжает милиция и особо буйных забирает в отделение.
– Ты уже все решил, – вздохнула я. – Куда мы с тобой пойдем, что делать будем…
– Я стал другим, поверь. Правда. Я же зазнайка был… Но появилась ты, рассказала мне о моем будущем… И у меня в голове что-то повернулось. Я все пересмотрел в своей жизни. Я понял, как мне дороги мои родители, какой замечательный у меня брат. И я понял, что совсем не любил и не люблю Валерию. Пустое… Потому так быстро и перестал к ней что-то чувствовать. Уж умирать из-за нее мне точно не хочется.
– Все хорошо, только меня беспокоит Лена. Она же не в состоянии тебя забыть, – призналась я.
– Ты уверена? – посмотрел на меня искоса Артур. – Кажется, они с Колькой нашли общий язык. Она заходила к нему на днях, на меня даже не взглянула. Заперлись у него в комнате; хохочут, что-то обсуждают. Им весело вдвоем. Она, наверное, забыла обо мне, о своей глупой детской мечте, рядом с живым, реальным любимым – моим братом. У нее так глазищи горели, когда она на него смотрела! Я тебя даже к нему ревную. Ты так быстро забыла меня! Где она, твоя хваленая любовь на всю жизнь!
– Это не я, это она! – притворно возмутилась я.
