Больше всего сплетники боятся того, что кто-то начнет сплетничать и о них. Именно поэтому они так легко рассказывают тайны своих друзей посторонним – словно упреждающе. Предполагая, что рано или поздно друзья будут вынуждены оправдываться; они, наверное, расскажут всем и о тайнах самих сплетников. Именно поэтому сплетники заранее нейтрализуют слухи о себе, спеша очернить друзей. Не подозревая, что те, кого они выставили перед людьми на посмешище, еще как способны хранить тайны. Даже тайны тех, кто стал уже их врагом.
Хотя какой Нина мне враг, она просто глупенькая девочка…
Я вернулась домой.
Бабаня уже проснулась и преспокойно сидела за обеденным столом перед включенным черно-белым телевизором. Только что началась программа «Время», выступал с какой-то речью Леонид Брежнев.
– Аленка! Чай будешь чичас со мной пить? – обрадовалась она моему появлению. – А я в булочную успела сбегать. Себе коржик взяла, а тебе булку с изюмом.
– Я и булку хочу, и коржик, – сказала я. – Давай пополам их разломим. Чтобы каждому по половинке того и другого.
– Ну давай, – растроганно улыбнулась Бабаня, показав вставные зубы.
Я вымыла руки, вернулась. Бабаня уже налила мне чай, пыталась разломить своими скрюченными пальцами коржик, затем неловко разорвала булку.
– Какой день сегодня… – сказала она. Затем провела по моим волосам шершавой дрожащей ладонью. – Теперь все знают.
– Ты рада? – спросила я.
– А то! – подняла она неровный палец. – Чудо. Ты теперь и перед людьми моя родненькая будешь.
Я опять с трудом сдержала слезы. Пила чай, откусывала от половинки коржика. Я помнила эти коржики – круглые, ржаные, с выдавленной «сеткой» на одной стороне. За восемь копеек. В детстве я не любила их. Нас ими в школе перекормили. А теперь мне вкус этого коржика казался чудесным. Несладкий совсем. Полезный. И да, вкусный.
Булочка с изюмом называлась «Булочка повышенной калорийности». Маслянисто-желтое тесто, плотное и в то же время как будто воздушное (две крайности вместе). Внутри – неразбухший, сочный, сладкий изюм. Сверху, на глянцевой темной поверхности – посыпка из орехов. Согласно советским ГОСТам, эти булочки должны быть реализованы в течение шестнадцати часов после выемки из печи.
Такая ржаная лепешка в будущем, наверное, продавалась бы в магазине зожного направления, а булочка – в дорогой кондитерской, с точным указанием натуральных ингредиентов – сливочного масла, желтков… Хотя раньше такими булочками, как и коржиками, кормили в школе. В будущем – уже нет, такие булочки исчезли из детских учреждений из-за борьбы с калорийными продуктами.
Говорят, рецепт этих булочек придумал еще в царское время известный булочник Филиппов. История их создания рассказана позже Гиляровским.
Бабаня задумчиво произнесла в пространство:
– Это мне Лида сказала, что ты, наверное, Володина дочь. Он ведь за год до того в Костров ездил. А она на него не в обиде, нет. «Хорошо, говорит, Бабань, что Алена от него осталась. В утешение тебе». Мне, тоись.
Я молчала, отщипывая кусочки булочки, медленно жевала.
– Старухи во дворе Володю помнят. Говорят, ты с ним одно лицо, ну ты сама слышала. – Бабаня опять погладила меня по голове. – Мне тебя Бог послал, Аленка. На Пасху светлое чудо произошло – ты явилась. – Она помолчала. И дальше сказала то, от чего у меня волосы на голове вдруг зашевелились: – А ведь не было у меня племянницы-то. Я тебя придумала. Ну как, неудобно ж перед людьми. Совсем я какая-то сирота была. А тут вроде как и у меня родня есть, пусть и далеко. Имя красивое тебе придумала. Много лет врала о тебе. Даже сама поверила, что ты есть. А потом ты этой весной ко мне пришла, помнишь?
Я чуть не подавилась хлебом, закашлялась. Бабаня постучала меня по спине.
– Жуй, жуй тщательне́й, деточка, не спеши. Чайком запей. А я ведь помереть хотела, вино пила тайком, думала, быстрей уйду. А нет, Бог все видит, Бог не разрешил – грех это. И тебя мне послал.
– Ты никому не скажешь, что я не настоящая? – сиплым голосом спросила я.
– Не-ет, ты что! – испугалась Бабаня. – Вдруг тебя отнимут у меня. На эксперименты заберут, да… Никто про тебя знать не должен, что ты послана мне в утешение. И умница, и красавица, и помощи мне от тебя скольки! Не сосчитать… Теперь правнуков хочу дождаться. Да, а что, – твердо, с гордостью произнесла она. – И дождусь!
Я всхлипнула и обняла ее. От Бабани пахло стиральным порошком, нафталином и еще почему-то скошенным сеном. Очень уютный «старушковый» запах. Именно старушковый, не старушечий, это совсем другое.
– Не говори никому, ладно? – опять прошептала я. – Я без тебя не смогу.
– Нет-нет, что ты! Никому и никогда не отдам тебя. Такой мне подарок Бог послал. Что ты, детка!
Получается, никакой Алены из Кострова не существовало? Но это хорошо – значит, она никогда и не появится здесь. И ее тоже никто не отыщет никогда. Потому что ее просто нет! Все меньше поводов разоблачить меня.
Вечером, когда я собиралась ложиться спать и раздевалась, я обнаружила кровь на своем нижнем белье.
