Я стала окончательно молодой. Ко мне вернулось то, с чем я давным-давно распрощалась. Меня это и обрадовало, и испугало. И как это всегда некстати! Хорошо, что у Бабани в аптечке лежала вата.
Да и, возможно, именно поэтому я так разозлилась на Нину, плакала весь день… Гормональная перестройка повлияла на мое восприятие, переживания буквально захлестывали меня.
С этим надо как-то бороться, держать себя в узде, иначе можно наломать дров. Собственно, я очень близко подошла к этой черте, за которой начинаются безумные поступки, о которых потом приходится горько сожалеть.
И еще мне было страшно. Бабаня, оказывается, с самого начала знала, что никакой Алены Морозовой из Кострова, ее дальней родственницы, не существует. Бабаня реально восприняла мое появление как чудо. Она не сомневалась, что я ей послана высшими силами!
Но она точно никому не скажет, что Алены Морозовой не существует в природе.
Ведь Бабаня молчала с апреля и даже моей маме ни в чем не призналась, хотя мама была самым близким ей человеком.
Мы встретились с Артуром за Садовым кольцом и медленно побрели в сторону центра. Артур выглядел обеспокоенным, его явно что-то мучило, я же все переживала из-за Нины, Бабани и своего нового статуса – если можно так сказать об изменениях в моей физиологии.
Я шла и думала о том, кто я теперь – девушка (по возрасту), женщина (по физическому состоянию), и какая я теперь? Была не совсем полноценной и стала полноценной? Не настоящей, ставшей настоящей? Нездоровой, а потом здоровой? В будущем люди во всем мире переругались из-за этих терминов, и их уже все перестали произносить – иначе начинался самый настоящий хайп вокруг правильности их употребления. А человека, вздумавшего разобраться в этих нюансах, подвергали хейту. Пресловутая «культура отмены»! В результате все замолчали, боясь лишнее слово произнести, и эта тема вообще стала табу.
Ну и в чем разница между прошлым и будущим тогда? И там, и там существовали табу.
Сейчас, в 1979 году, обсуждать проблемы менструации на публике было точно так же табу. Даже не все матери рассказывали своим дочерям о том, что лет с двенадцати у них начнутся критические дни.
Получается, прогресса нет? Раз во все времена существуют «запретные» темы…
– Спасибо за планшет, – наконец заговорил Артур, глядя себе под ноги. – Он меня очень выручил. С его помощью, вернее, с помощью нейросетей в нем я смог закончить, наконец, свою работу.
– Это ту, про Солнце? – спросила я.
– Да, ту работу, что касается использования энергии Солнца, – кивнул Артур. – Это невероятно… До сих пор не могу в себя прийти. Нейросети – мощный инструмент. Настолько, что… я в шоке от их возможностей. Нет, они никаких открытий за меня не сделали, но они помогли их сделать – мне. – Он сделал упор на последнем слове.
– Погоди, – оживилась я. – Ты хочешь сказать, что ты доделал все то, что потом за почти пятьдесят лет пытался доделать Николай?
– Да. Причем он так и не сумел раскрыть тему энергии Солнца, больше его интересовали способы перемещения во времени. И тут он добился потрясающих результатов. – Артур мельком скользнул по мне взглядом.
– И что теперь?
– Теперь мне надо претворить свои открытия в жизнь, образно говоря, – опять уставившись себе под ноги, усмехнулся он. – Это сложно. Тем более что нефти у нас много, электростанций – водных и на ядерной основе – тоже хватает. Поэтому мне важно доказать, что мой способ добычи энергии проще, дешевле, удобнее. И безопаснее. – Он опять помолчал. – И экологичнее.
– Я тебе верю, – сказала я. И вспомнила фамильный склеп Дельмасов, его затхлую сырую полутьму… а затем яркую вспышку, которая перенесла меня через время сюда. Ведь это тоже сделало Солнце. Получается, именно Солнце свело нас с Артуром?
Артур продолжил:
– Все последнее время я думал о том, что ты мне рассказала о будущем. Что Союз рухнет, распадется, что наступят эти ужасные девяностые, когда начнется бандитизм, нищета… Этого не должно случиться. Я не самый правильный человек и комсомолец тоже никакой, если честно. – Он вдруг усмехнулся: – Я радио «Свободу» слушаю, представляешь?
– Ну и как твое открытие нам поможет? – тихо спросила я.
– Ты знаешь… Если все получится, то мы сумеем спасти нашу страну от распада. Я не шучу! Мое открытие вообще перевернет всю мировую экономику.
– Ты уверен? – осторожно спросила я.
– Я хочу в это верить. Ладно, потом еще поговорим об этом. Сегодня я хотел встретиться с тобой не для того.
«А для чего?» – хотела спросить я. Но не стала. Я боялась нарушить хрупкую красоту этого дня.
Мы дошли до Бульварного кольца и, не сговариваясь, свернули в сторону Чистых прудов. Я остановилась у воды – по ней мирно плавали утки и лебеди.
– Тут мало что изменилось, – сказала я. Огляделась. – Дома все те же… Ой, а там что? – Я указала на стеклянный павильон в конце прудов.
– «Джалтаранг». Внизу кафе, на втором этаже ресторан. Зайдем? – предложил Артур.
