Они вошли в низкую камеру со сводчатым потолком. По всему своду протянулась лежащая фигура богини Нут, с конечностями, окруженными звездами.
На одной из стен была изображена гигантская фигура бога Анубиса в образе шакала, растянувшаяся от края до края, с белым шарфом вокруг шеи и длинными острыми ушами, поднимающимися как флаги к потолку.
Отец Григорий повернулся к Майклу:
— Здесь было сердце храма. Камера сна, куда приходили жрецы, чтобы видеть сны. Потом они возвращались и пересказывали свои сны паломникам.
— Зачем вы привели меня сюда?
Вместо ответа священник поднял лампу и осветил ею боковую стену. Майкл пересек комнату, едва не задевая головой о потолок. За его спиной лежал, глядя в вечность, черный шакал. Майкл чувствовал, как у него по коже бегут мурашки.
На стене напротив Анубиса, растянувшегося от одного конца комнаты к другому, древний художник изобразил сцену, которую Майкл узнал сразу же. Над багряным простором плоской и пустынной равнины поднималась пирамида, острой вершиной упираясь в лазурь неба. Черная пирамида. Пирамида из снов Майкла. Ко входу в пирамиду вела длинная тропинка, протянувшаяся между двух рядов базальтовых сфинксов, точно как во сне. Майкл чувствовал, что его пробирает дрожь.
Мужчины и женщины шли мрачной вереницей по тропинке вверх к самому сердцу гигантского строения. Никто не плясал и не пел. Они шли склонив головы, одетые в самую простую одежду: накрахмаленные белые юбки у мужчин и длинные платья у женщин, лишенные украшений. Они были похожи на людей, идущих на смерть.
Майкл отвернулся, и в это мгновение священник внезапно поднял лампу и осветил стену в дальнем конце камеры.
От пола до потолка высилась фигура человека, сидящего на троне, руки его лежали на коленях. У него была козлиная голова, а кожа — цвета свинца. Его глаза светились яростью, мукой и экстазом.
— Это Зверь Откровения, — прошептал священник. Его голос доносился как будто издалека. — То существо, которое вы видели в своих снах.
Майкл не мог отвести глаз. Огромная обнаженная грудь, сильные руки и прежде всего глаза не отпускали его. Ему казалось, что в любое мгновение фигура может подняться и пойти к нему, как во сне. Он хотел повернуться и убежать.
Зверь был нарисован не древним египтянином. Здесь, несомненно, работал более поздний художник, периода раннего христианства. Под фигурой виднелся обширный текст, написанный по-гречески черными буквами.
— Вы можете прочесть? — спросил священник.
Майкл покачал головой.
Отец Григорий открыл глаза. Козел глядел на него немигающим взором.
— Я прочту для вас, — сказал он, ненадолго замолчал, с отвращением глядя на изображение, затем начал читать наизусть текст, такой же знакомый для него, как и «Отче наш». — "Назначены две тысячи и триста дней и еще двадцать три дня от смерти козла, про которого говорил Даниил, и до появления Зверя. Он придет с Запада в Место Искушения, даже в сам Вавилон, выйдя из моря и имея большую силу. И он будет богохульствовать сорок два месяца, как написано в Книге Иоанна. «Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; и число его шестьсот шестьдесят шесть». И на устах его будет имя зверя. И он примет новое имя, которое будет богохульным, и оно также будет именем зверя, хотя он сокроет его в письменах, которых не видел никогда ни один человек.
Когда он появится, чума накроет Египет и Нил задохнется от крови. Они взойдут на высокие места и разрушат их, камень за камнем. Время, два времени и половина времени пройдет после его первого появления, между рождением, смертью и падением царства. Имеющий глаза да видит: это те дни, о которых говорится в Книге Откровения. И с его первого появления на западе книга устанавливает тысячу двести девяносто дней. Он возглавит армию неправедных, и царство его будет продолжаться семьдесят недель. Ибо «чтобы восстановить и воссоздать Иерусалим, нужно семьдесят недель и шестьдесят две недели». А посему имеющий ум да поймет, что написано здесь, и вознесет молитву, чтобы не видеть его своими глазами, как я видел его в видении, данном мне Богом. И пусть все, кто прочтут эти слова, будут молиться за меня и за своих детей и за поколение последнего дня".
Голос отца Григория затих. Он посмотрел на Майкла.
— Ну, Майкл, — сказал он. — Сказать ли мне его имя? Имя Зверя?
— Куртуби, — прошептал Майкл. — Это его имя, не так ли? Вы думаете, что эль-Куртуби — Антихрист.
Отец Григорий покачал головой. Он выглядел очень старым и очень усталым — человеком, который жил слишком долго и видел слишком много.
— Нет, Майкл. Мы не думаем. Мы знаем. Ваш брат опознал его. И за это был убит.
Старик кашлянул и вздрогнул. Он огляделся. В комнате снова столпились тени. Фигура Зверя расплылась. Григорий снова посмотрел на Майкла, на длинную тень, легшую на его лицо.
— Пора идти, — сказал он. — Мы увидели то, зачем пришли сюда. Теперь пора искать его во плоти.
