Описание ритуала было довольно размыто и допускало трактовки. Благо хоть с ингредиентами проблем не было: Стоумы постарались на славу и добыли всё необходимое, а также приложили для неё очень подробную инструкцию что, за чем и в каких пропорциях смешивать. Трактовку допускали Жертва и Дар. Даром Чародея был мир без войны, а жертвой – жизнь – его и его звезды Лосы. Предложить что-то столь же масштабное было непросто. Предсказать, будет ли достаточно того, что предложит она, было невозможно. И всё же она была готова сделать всё, что в её силах.
Лаэрта не спеша, поминутно сверяясь с записями Стоумов, смешала все ингредиенты. И несказанно обрадовалась, когда жидкость в чаше стала равномерно серебряного цвета – это означало, что она ничего не напутала. Затем с некоторым сожалением девушка забросила все звёзды, что они смогли найти, в чашу. Жаль было расставаться с ними после всего того, что между ними было. Но как бы то ни было, она была здесь именно для этого. А потому, обернувшись к связанному Мармагону, в бессильной злобе наблюдавшему за ней, произнесла:
– Я помню каждое мгновение, проведённое в этом замке, я до сих пор чувствую каждый разрез на моей коже, каждый удар, сделанный по твоему приказу. Но, несмотря на это, я желаю тебе прожить оставшуюся жизнь в тихом, провинциальном, не захудалом городке ремесленником средней руки. У тебя будут дети, которых ты любишь, и жена, которую ты не то чтобы любишь, но к которой привык и жизни без которой уже не можешь себе представить. Вы не будете роскошествовать, но и о куске хлебе вам ломать головы не придется. Ты не будешь помнить ничего о звёздах и о том, чем занимался здесь. Ты будешь доволен жизнью и счастлив настолько, насколько сам себе сможешь позволить. Я прощаю тебя и отпускаю, и это мой Дар.
Она замолчала, и он тут же исчез – отправился в свой дом в тихом провинциальном, но не захудалом городке. А Лаэрта, ткнув ножом правую ладонь, позволила паре капель крови стечь по руке и упасть в чашу. Рана тут же затянулась, и ничего не произошло. Так и не поняв, принят ли её дар, она продолжила:
– Отсюда я без промедления отправлюсь к Радиму. Я приму его любовь. Я проведу остаток своей жизни, разделяя её, я верну этому миру Любовь.
Она резанула левую ладонь и добавила ещё несколько капель своей крови в чашу со словами:
– Жертва – моя жизнь.
Несколько долгих мгновений, в которые Лаэрта успела испугаться, что её Жертва и Дар не приняты и всё было напрасно, ничего не происходило, а затем она услышала мягкий голос Мерцаны:
– Ты не пойдешь к Радиму и не выйдешь за него. Ты вернёшься домой – в Дэнэб. Отвергнув Радима, ты принесла Нелюбовь в этот мир, и мы принимаем этот Дар. Мармагон остаток своих дней проведет так, как ты пожелала: счастливо и спокойно, в тихом провинциальном, но не захудалом городке – в Дэнэбе. Ты не простила его, но ежедневно будешь видеть его счастье, и мы принимаем эту Жертву.
Жидкость в чаше пошла рябью, затем заискрилась, засияла, и сияние за мгновение заполонило всё вокруг. Лаэрта оказалась в совершенно ослепительной белизне и увидела напротив себя Мерцану. Она улыбнулась ей тепло и породному, прощаясь. И Лаэрта услышала в своей голове: «Не плачь обо мне, это всегда был мой выбор, я любила наш мир больше всего на свете и счастлива, что у нас получилось спасти его». А затем Мерцана растворилась в этом сиянии. А ещё через секунду Лаэрта стояла на дороге, ведущей к развалинам ещё дымящегося, некогда такого красивого замка.
Лаэрте потребовалось несколько минут на то, чтоб осознать произошедшее. «Вольная трактовка» – вот уж действительно «вольная». С другой стороны, кажется, всё подействовало, а замок – небольшой сопутствующий ущерб, благо людей там, кроме неё, не было, а её заботливо выбросило оттуда до того, как он рухнул. Она оглядела себя – цела и невредима.
– Желаю земляники, – не очень смело проверила девушка.
Ничего не произошло.
Лаэрта было радостно улыбнулась, но тут же выругалась, осознав, куда Мерцана отправила Мармагона. Мрак явно будет немало удивлён, встретив ничего не помнящего о себе Мармагона в Дэнэбе. Была некоторая надежда на то, что они не встретятся, город был хоть и провинциален, но всё же не так уж и мал. Она не сомневалась в том, что, когда она вернется в город, сможет всё объяснить Мраку, так чтобы он принял новую реальность, в которой Мармагон стал простым ремесленником. А потом поняла, что вернется в город она не так быстро: она находилась в дне пути от ближайшей деревни, где ещё неизвестно, как отнесутся к пришедшей из леса девушке, и почти неделе пути от Дэнэба, без магии, без средств передвижения, без еды и без денег.
– Дальновидность, похоже, никогда не станет моей сильной стороной, – злясь только на себя, довольно добродушно пробурчала она, начиная идти по услужливо расстилающейся перед ней дороге.
