Рада на секунду задумалась и, глянув на отца, быстро проговорила, прежде чем он успел ей запретить:
– Ты же помнишь, что Лесьяр должен был проводить Людмилу и Белаву обратно в Суквер, после того как вы отбыли?
– Да, что-то такое припоминаю, – согласилась Лаэрта, для которой их отбытие из Вербока казалось делом таких давних дней, что она едва помнила о них.
– Но ты не знаешь, что, пока вы были в этом своём «крестовом походе», Лесьяр не покидал Суквер, а если быть точнее, Лесьяр не покидал Людмилу.
– Прекрасные новости, – рассмеялась Лаэрта, предвосхищая ругань Озара, и он не смог противиться им обеим сразу и тоже рассмеялся.
Они очень тепло и дружелюбно провели ужин, а потом Рада попрощалась с ней и убежала собираться. Лаэрта же с Озаром прошли в его кабинет.
– Мне нравится здесь больше всего в замке, – глубоко утопая в уютном кресле, заметила Лаэрта.
После ужина мысли текли вяло и миролюбиво.
– Чем ты сейчас занимаешься? – осторожно спросил Озар, совершенно не понимающий, как она оказалась в водовороте событий, связанных с коронацией, всячески поддерживаемая Стоумами.
– Как оказалось, на мой счёт есть одно пророчество. В данный момент мы занимаемся тем, что стараемся его осуществить. – Доверие, которое вызывал в ней Озар, она совершенно не могла объяснить, но сопротивляться ему и не думала.
– Успешно?
Лаэрта немного подумала и, учитывая, что они уже совершили и как мало ей осталось сделать, улыбнулась.
– О да, более чем.
– Что ж, я рад, – искренне заметил он в ответ.
Они замолчали, но им было уютно и в тишине.
– Мне жаль, что Мерцаны нет с вами, – после долгого молчания всё же решилась сказать девушка.
Озар помолчал ещё немного и почти спокойно заметил:
– Не бери этой вины на себя. Это было её решение, только её. Мы должны уважать это. И лучшее, что мы можем сделать, – это принять его. Принять и смириться.
Лаэрта дала себе время осмыслить его слова и улыбнулась: ей стало легче от того, что он её не обвиняет.
– Я пойду, посмотрю, как там Рада, а то, боюсь, если её вовремя не остановить, она увезёт с собой ползамка.
Девушка рассмеялась, поскольку это было чистой правдой.
– Я ещё немного посижу здесь?
– Конечно, сколько угодно. Всегда, – серьёзно заметил Озар и оставил её одну.
Лаэрта сидела, позволяя мыслям неспешно переваливаться с боку на бок, давая им оформиться во что-то значимое. Что-то такое было в их разговоре, она не понимала, что именно, но чувствовала, что где-то рядом было нечто очень важное. То, что она в кои-то веки не подскочила, несясь сломя голову на другой конец мира, дало свои плоды. Мысли сформировались в нечто большее, в нечто осязаемое, и она поняла, что думает о Мерцане.
Мерцана была такой чистой, такой светлой, такой доброй, что её внутренний свет пробивался наружу, заставляя её волосы сиять. Она была слишком хороша для этого мира, настолько хороша, что могла стать звездой Радима. Чтобы познать Любовь такой, какой она была для Звезды, нужно было быть самой способной любить так же безоговорочно, всепоглощающе: лишь отдав всё, можно было получить всё. Поэтому Лаэрта не могла стать звездой Радима – она слишком любила себя и свою жизнь и не готова была отдать всё в обмен на любовь. А что если пророчество было о Мерцане? И когда она почувствовала звезду в кулоне, что подарил ей Лесьяр, даже не зная о пророчестве, но ощущая свою связь с миром, с магией, со звёздами, она ушла, чтобы исполнить его? Ушла, чтобы вернуться.
Лаэрта бережно, как никогда, достала из медальона звезду и, положив её на раскрытую ладонь, прошептала, вкладывая в слова всю свою веру:
– Ты была слишком хороша для этого мира, а когда ушла, забрав самое светлое в себе, осталась я. Я знаю, что я эгоистична, временами зла и далеко не так добра, как ты. Но обещаю тебе: я сделаю всё, чтоб твоя жертва была не напрасна. Ты мне веришь, Мерцана?
Сначала Лаэрта услышала лёгкий смех, а потом звонкий голос, вобравший в себя теплоту летнего полдня, весёлую капель, пронзённую лучами весеннего солнца, шорох огненно-рыжей осенней листвы, легчайший перестук снежинок первого снега, произнёс:
– Ты не так уж эгоистична и совершенно точно не зла. В тебе достаточно добра, чтобы быть готовой спасти мир. И вдвоём мы совершенно точно справимся.
Лаэрта заметила, что задерживала дыхание, и облегченно выдохнула. Не верить Мерцане у неё не было никаких оснований. Так неожиданно она нашла последний элемент, необходимый для отмены заклинания, составленного Чародеем. Стоум, как это бывало уже сотню раз, оказался прав – только она знала Имя своей звезды. И звезда откликнулась на её зов.
