Лесьяр, на секунду поверив ей, растерялся – до того она была убедительна. А уже через мгновение всё поняв, рассмеялся и сквозь смех добавил:
– А вот это уже жестоко.
– Прости, не удержалась, – так же отсмеявшись, искренне извинилась девушка, вытирая свои крокодиловы слёзы. – Я рада, что мы встретились и поговорили. Я скучала.
– Как и я. Можно спросить?
Лаэрта на секунду задумалась, но он вроде уже пообещал, что больше не будет звать замуж, а потому согласно кивнула.
– Ты и Искрен?.. – Он так и не закончил, до конца не понимая, хочет ли слышать ответ.
– Я и Искрен? – в свою очередь переспросила Лаэрта, не зная, что ответить. А потом решила сделать то, что у неё всегда отлично получалось: переложить с больной головы на здоровую. – Ты и Людмила?
Лесьяр вновь рассмеялся, то, что она вручила ему свою ленту, было несколько неожиданно, и неудивительно, что Лаэрта сейчас перевела разговор на него.
– Ты права, это не моё дело, – наконец заключил он.
Они тепло попрощались, и Лаэрта, убедившись, что Лесьяр скрылся за поворотом, направилась в противоположную от своей спальни сторону. Им ещё надо было встретиться с Искреном, потому что коронация уже завтра, а они ни на йоту не приблизились к браслету Миловеи Вепрь.
Утро следующего было суматошным. В замке проходили последние приготовления к коронации, слуги начищали то, что было за последнюю неделю начищено уже дважды, повара с ночи сбивались с ног, готовя разнообразные блюда, ну а гости доставали, выглаживали и примеряли свои лучшие наряды.
Искрен и Лаэрта так и не придумали, как добыть браслет Миловеи. За неимением лучшего плана они остановились на том, что Лаэрта постарается заболтать Людмилу, чтоб по возможности незаметно снять с неё браслет. Ведь это же сработало однажды с брошью Белавы. Но этот план был девушке не по душе, потому как красть ей совсем не понравилось, и повторять подобное хотелось меньше всего. Мысли об этом не давали спокойно спать, поэтому Лаэрта вновь встала ни свет ни заря и, чтоб с чего-то начать этот день, направилась в столовую. Там уже было накрыто, но из гостей никого не было: то ли все долго гуляли на вчерашнем карнавале, то ли готовились к сегодняшней коронации.
Однако долго скучать в одиночестве ей не дали. Она едва успела насладиться одним великолепным творожным блином, поданным ей под кисло-сладким вишнёвым джемом, как в дверях столовой появился Мрак. Вот уж кого она совсем не ожидала увидеть здесь.
– Ты что здесь делаешь? – прошипела она, сама удивившись злости, которая появилась в ней при одном взгляде на него.
– Я искал тебя, – запинаясь, начал юноша. Он надеялся, что за время, пока они не виделись, она немного успокоится и не будет так испепелять его взглядом при встрече. Но одного взгляда на неё было достаточно, чтоб понять, что его надежды не оправдались.
– И нашёл, – перебила Лаэрта, не испытывая никакого желания выслушивать его.
– Я искал тебя, чтоб попросить прощения, – всё же закончил он.
– Нет!
– Позволь мне объяснить, – не унимался Мрак.
– Что объяснить? Что ты стал работать на меня, чтобы следить за мной и при первой же возможности сдать Мармагону? Ты это мне хочешь объяснить, Мрак?! – Лаэрта вновь кричала, не хотела кричать и не хотела выходить из себя, но ничего не могла с собой поделать. – Да тебя даже зовут не Мрак!
– Тебе ли об этом говорить, Лаэрта-Мерцана, – совсем не к месту заметил юноша в ответ, поскольку против первой части её обвинения он не мог ничего возразить.
Лаэрта, услышав это, задохнулась от возмущения и, поддавшись вспыхнувшей ярости, схватила со стола нож и, прежде чем успела подумать, запустила в него. Хорошо, что нож был столовый, а реакция у Мрака – отменная: он увернулся, и Лаэрта с облегчением выдохнула. Потому что, когда нож вырвался из её руки, она испугалась. Она ненавидела Мрака, не понимала, зачем он это сделал, но это совсем не означало, что она хотела его смерти. Воспользовавшись возникшей после броска паузой, Мрак быстро проговорил:
– Я совершил ошибку. Это была всего лишь работа, позволь мне всё исправить.
– Это ты хочешь исправить? – Лаэрта сняла перчатку с одной руки, показывая свои шрамы.
Ответить он не успел, поскольку двери столовой открылись и вошёл Говен, что одним из немногих встал пораньше.
– Говен. – Присела Лаэрта в реверансе в знак приветствия, пряча руку за спиной.
– Лаэрта. – Кивнул он в ответ. Ему совершенно точно не нравилось заставать её постоянно в компании разных мужчин. – Что происходит?
Лаэрта с Мраком переглянулись, но он промолчал, давая ей право ответить.
– Мне только что сообщили, что моё платье для коронации испорчено, – наконец заметила она, чтоб хоть как-то объяснить крики, которые он наверняка слышал, подходя к столовой. И отослала Мрака, поскольку одновременно злиться на него и разговаривать с Говеном у неё не было сил: – Спасибо, что сообщил, Мрак, ты можешь идти.
Он постоял в нерешительности, но вскоре вышел из столовой.
– Итак, как настроение перед коронацией? – спросила она Говена после нескольких минут молчания.
