Да что там, явление Грюма в подземельях — еще полдела. Вот когда старик натурально начинал строить ему глазки — а как еще назвать этакое многозначительное подмигивание? — именно тогда глаз у Снейпа и задергался впервые. А уж когда тот ему улыбнулся... Если, конечно, такой оскал можно считать улыбкой. Снейп предпочел на ужины больше не ходить, все равно еду все время притаскивал и Гарри, и девочки, даже эльфов можно было не припрягать.
Он представления не имел, что двое из сундука уже расписали партию с ним в мельчайших подробностях, и его спасало исключительно внутреннее чувство опасности и невероятная ловкость в применении беспалочкового отведения глаз. Но он уже весьма был близок к тому, чтобы позаимствовать у Гарри ту самую мантию.
* * *
И вот сегодня он получил от Грюма записку… в которой тот назначал ему встречу сразу после ужина в общей зале. Записку-то он, конечно, сперва проверил на все, что мог, потом дошел до Филиуса и проверили, на что Снейп не мог в одиночку, и сильно удивились, когда поняли, что это просто кусок пергамента и просто буквы. То есть фраза о том, что нужно встретиться, и это якобы в его, Северуса, интересах.
— Лично мне это совершенно не нужно, потому что весь мой интерес — быть от этого, хм, господина как можно дальше.
— Я понимаю тебя, Северус, но… с другой стороны, неужели тебе совсем не любопытно?
— Что любопытного может быть у Грюма?
— Хотя бы его поведение…
— Ты тоже заметил?
— Да, конечно. Немного выбивается из образа.
— Тогда кто под ним?
— Вот это мы и узнаем. Я подстрахую, Северус.
— Благодарю, учитель.
— Да ладно. Уже скорей напарник. Ну так как? Идем?
— Может, возьмешь у Гарри мантию?
— Да, я так и собирался. Вот только…
— Думаешь, он обязательно попрется посмотреть?
— Уверен. Но ничего, я давно умею неплохо отрываться от слежки. Не думаю, что ученик четвертого курса сможет меня чем-то удивить.
Филиус Флитвик попрощался с другом и начал быстро писать в своем блокноте послание для Гарри.
* * *
Гарри, конечно, хватало приключений, но после драконов и разгадки подсказки, которая была в яйце, образовалась некая пустота. Нет, вопросы были, дел тоже немало, но все-таки времени оставалось не так и мало. А потому он тоже заметил, как нехорошо приглядывается «неблагонадежный учитель» к его Снейпу.
Поэтому боеприпасы к пневматическим пистолетам, содержащие оборотное и закрепитель, были еще немного усовершенствованы успокоительным, причем весьма и весьма концентрированным… Пристреливать новые, немного потяжелевшие «патроны» они с Гермионой ходили в один из дальних заброшенных коридоров, пока едва не нарвались на парочку из семикурсников-«барсуков». Тогда они поняли, точнее, испытали, какое это на самом деле счастье — промахнуться.
Однако это их нисколько не остановило. В компанию был втайне ото всех принят Драко Малфой, так что теперь для них были открыты некоторые коридоры подземелий — среди них совершенно безлюдных было куда больше, чем наверху.
Так что когда профессор Флитвик попросил у Гарри мантию, тот моментально насторожился и попросту пошел за ним, периодически смачивая аккуратным агуаменти руку, чтобы лучше чувствовать завихрения воздуха. А они были что надо: Флитвик спешил…
Северус Снейп раздумывал о том, что лучше надеть на встречу с Грюмом: мантий-невредимок в лаборатории висело аж три штуки, и каждая со своими особенностями… Наконец он решил выбрать с максимальной степенью защиты: параноики, может, и беспокойнее живут, зато дольше.
«Заодно и испытаю, — подумал он. — Наверное. Все же ведет он себя слишком странно».
Он набросал пару строк в протеевом блокноте — где-то в своей башне друг, напарник и учитель засобирался, набрасывая поттеровскую невидимку.
Никто из них не знал, что сам Поттер вздрогнул и полетел к кабинету Флитвика: на мантии ушлый мальчишка ухитрился поставить одноразовые протеевы чары, которые и сообщили ему, что уважаемый профессор ею воспользовался.
Не знал и сам Гарри, что выскользнуть совершенно незаметно ему не удалось: в гостиной хоть и было шумно, как всегда, но лучшая подруга, обеспокоенная внезапной переменой его настроения, вооружилась тренировочным детским пистолетиком, (да-да, тем самым) и, применив к себе чары отвода глаз, спешно покинула гриффиндорскую башню вслед за ним.
Шармбатонцы всего лишь направлялись на ужин, но Флер решила зайти за единственной подругой — вместе веселей…
«Куда это она? Под отводом… и без меня?! Взволнована… А вдруг это что-то опасное? И вообще!..»
Что именно «вообще», она уже не думала — стало не до того.
Вейлы и их потомки никогда не собирались делиться с посторонними некоторыми видовыми особенностями, например, тем, что умеют прекрасно видеть почти через любые чары, хоть невидимости, хоть отвода глаз. Зато накладывают их легко и даже невербально. У них вообще со всем, что касается внешнего восприятия и зрения, были «особые отношения».
