Ритуал «Плоть, кровь и кость» он изучил в мельчайших деталях и зелья варил высочайшего качества. Такие, что даже кровь единорога позволяли сэкономить вдесятеро — вот бы Снейп удивился, если бы узнал. Но нет, Питер не стремился к славе. Зато по пути к самому прекрасному — «креслу серого кардинала» — не собирался останавливаться ни перед чем.
Осознавал ли это гомункул Лорда? Пока тот не выказывал никаких признаков понимания, но, так или иначе, это был Лорд. И насчет того, какие способности у него сохранились, на какие сил хватало, а на какие — нет, он Питеру не отчитывался.
Играли втемную.
Вот только обеты Питер приносил, не скрепляя их до конца. Заменить свою кровь не было проблемой — Нагини без разницы, была бы та человеческой. И он даже не убивал, поди никто не умрет без помощи от ранки в руке размером с пару сантиметров и последующего Обливиейта, даже маггл. Знал ли об этом Лорд?
Если бы знал, наверное, тут же бы заавадил — на пару авад у него сил хватало — Питер проверил, «случайно» допустив в дом пару бродячих кошек. По следу, намазанному валерианой, они прекрасно добрались до кресла гомункула, потом — две зеленые вспышки, и все. А через два часа, когда он якобы вернулся, и трупиков не нашлось, но тут дело было яснее ясного — Нагайна с характерными изменениями «фигуры» скромно лежала в углу и только раз лениво зашипела, когда Питер слишком фамильярно, ногой, убрал с прохода ее хвост.
Хозяин тоже шипел, и Питеру пришлось изображать искреннее раскаяние. Плюс был в том, что такая вещь, как искренность, зародышу Лорда была недоступна. А потому хорошую игру он не распознавал.
Хотя и это не было фактом. Питер был ему нужен, пока у них общие цели. Но что будет, едва он обретет дееспособное тело? Нет, это будущее тело надо подготовить так, чтобы оно служило Питеру Петтигрю. А там пусть хоть что делает, хоть мир завоевывает, хоть… угробится. Жалко сил, конечно, и денег еще жальче, но Питер плакать по нему точно не будет, хотя первый вариант и предпочтительнее.
Искать гонтовские кости оказалось непросто: кладбище было старым, надгробия заросли.
Так что он работал над изменением ритуала не за страх, а за совесть. Хотя и за то, и за другое, если уж быть точным. Выкладки, расчеты, место, время, руны… Обработать кость отца. Заклясть кровь врага на служение. А уж своя плоть не подведет, она слишком хочет выжить.
В конце концов Питер убедил сам себя в том, что все, что он готовит — самый лучший выход для Лорда, хотя бы потому, что он не будет требовать многого. Дом, деньги, чтобы хватило до конца длинной-длинной жизни, и чтобы от него все отстали. А Лорд будет делать что хочет, главное, что у Питера он всегда найдет, где спрятаться. Он — надежное убежище, единственное и неповторимое. Поэтому его надо беречь.
И перестал бояться легилименции. Совсем. А потому им стало намного проще общаться — по ряду чисто физиологических причин членораздельно говорить гомункул не мог. Когда Питер открылся, глядя в красные глаза, ему было жутковато, но — вот удивительно! — он уловил удовольствие Лорда. Кажется, тот окончательно решил, что Питер действует исключительно в его интересах. Хм. Темный Лорд верил в преданность?
Питер спросил об этом, и впервые услышал смех Лорда в собственной голове. А потом был удостоен пояснений. Лорд верил в предназначение.
Беседы с ним выматывали, но были удивительно интересными — Лорд делился не только некоторыми полезными знаниями, но и навыками. Так Питер стал неплохо чувствовать чужие мысли даже в аниформе… сверхполезное качество для выживания крысы. И не только.
И вот теперь, когда все было готово и рассчитано, нужно было писать Краучу-младшему и готовить окончательное возрождение Лорда. Тогда содрогнется вся Британия. И тогда он, Питер, перестанет наконец дрожать.
Откуда Питер узнал, что Барти Крауч выжил, он сам ни за что сказать бы не смог… Но вот делиться с ним властью над Лордом не собирался. Он все сделает сам. Вот только один вопрос — как вытащить из Хогвартса Поттера?
Хотя ерундовый вопрос-то. Порт-ключ, да и все тут. Забросить ему хоть в сумку, хоть в комнату Питер смог бы без проблем — пробираться в школу он научился еще тринадцатилетним, с тех пор ничего не изменилось. Он проверял.
Он вообще бывал в Хогвартсе очень часто, потому что прекрасно понимал, что надо видеть хотя бы край общей картины: сидя за плинтусом, слушал разговоры в гриффиндорской спальне и гостиной, навещал Снейпа (исключительно под шкафом), Крауча, исполняющего роль Грюма, и даже самого директора.
Но всюду он не поспевал, конечно. А потому так ни разу и не увидел ни Снейпа с настоящим Грюмом и Краучем, ни даже последних двоих.
