Сложность была в том, что идеальное время было занято идиотским Турниром! Он думал над тем, чтобы зачаровать Кубок — но что, если Поттер доберется до него не первым? Притормаживать всех остальных? Делать ему больше нечего. Надо увести его в лабиринте куда-нибудь в сторону, а потом просто швырнуть в него активированным порт-ключом. Правда, в этом случае он сам попадет в нужное место парой секунд позже жертвы. Значит, наложить Конфундус, оглушить, а потом отправить. Кстати, тогда можно и вместе отправиться, он сам принесет Поттера, за шкирку притащит.
Он смотрел, как чемпионы в сопровождении троих человек, видимо, министерских, разгуливают по квиддичному полю и смотрят на растительный орнамент, который пока доходил им до коленей — очертания будущего лабиринта. До него доносились голоса, он подходил все ближе и ближе, чтобы лучше слышать разговор.
Увы, ничего особо нового он не узнал, испытания Тремудрого Турнира каждый раз примерно одинаковы: огонь, вода… и лабиринт. Но ему важно представлять, с чем он сам столкнется — раз идти придется самому. Разве что Барти перед собой взять под Империо… Но он за год преподавания небось понаторел и в защите, а возможно и в нападении, хотя и до того кое-что умел. Главное, за год вполне мог восстановиться после Азкабана или где он там еще обретался. Опасно.
Значит, выход один — зелье. Причем такое количество, которое способен будет пронести в облике крысы — многие зелья очень плохо реагируют на изменения размеров. Хотя… Времени осталось немного, но ему хватит, чтобы найти.
Об одной из разработок Снейпа, сделанной под руководством Лорда, он знал не понаслышке. Жидкое Империо все еще стояло в снейповском хранилище, он отлично знал этот запах, вот только проникнуть туда было и сложно, и весьма рискованно. Хотя… если это сделает сам Поттер, шансы есть.
В высокой траве на квиддичном поле могло спрятаться несколько сотен таких крыс, как Питер. Но как сделать так, чтобы его заметил только Поттер? Нет, не сейчас. Странные чемпионы держались слишком дружно для соперников. Впрочем, газеты он читал — вслух, для Лорда, вот только верить всему, что в них написано, не собирался. А вот Лорд, похоже, верил…
* * *
Волдеморт ненавидел свое детское имя. Пожалуй, больше этого он ненавидел только беспомощность своего тела — слабый гомункул без слуги протянул бы недолго: пару дней, может, неделю. Но разум его оставался четким и холодным. А потому слуге давно было внушено, что он заботится не столько о нем, сколько о самом себе.
Он отслеживал развитие этих мыслей, изредка глядя в лицо Петтигрю, и каждый раз становился все более доволен. Тот решил поставить его себе на службу? Прекрасно. Даже идеально. Теперь он позаботится о соответствующей силе и выносливости «будущего слуги». Был в этом определенный интерес — управлять марионеткой так, чтобы она сама ни о чем не подозревала. А потом… что бы ни сотворил Питер, у Лорда было для него несколько интересных сюрпризов, так что оставалось только сориентироваться, какой выбрать, так сказать, по времени и к месту подходящий.
Хотя его мысли все больше склонялись к куску плоти, надо будет внушить, что это должна быть именно кисть руки… Кажется, в беспорядочно натасканных крысом книгах было что-то насчет замены конечностей для тонкого управления големами. Вот только самые на голову отмороженные решались этот опыт повторить, хотя и весьма успешно. Пусть почитает.
Слуга ловил уже не мысль — тень мысли, так что даже в глаза смотреть не пришлось — Петтигрю зарылся в книги и, чем ближе был ритуал, тем больше нервничал, читал и выдвигал порой самые идиотские предложения. Например, достать кровь Дамблдора. Укусить он его, что ли, собрался? Тогда из Хогвартса ему не выйти… Питер предложил пробраться к нему, пока тот спит…
Волдеморт едва не наплевал себе на… что-то красное внизу. Понятно же, что его самый главный враг — мальчишка Поттер! Но слуга, всегда и во всем послушный ему, почему-то в этом вопросе соглашаться не торопился. А давить Лорд пока не мог — нечем. Пока. Пришлось действовать ментально, и на этот раз более чем жестко.
* * *
Питер очнулся в коридоре, сидя у стены. Голова болела, и означать это, по его мнению, могло только одно: Лорд ЗНАЛ.
Он попробовал сбежать, но далеко уйти не дала проклятая метка. Лапа болела так, что впору было ее отгрызть, да вот беда — он был слишком чувствителен к боли. И очень плохо ее переносил, точнее, вообще не переносил. Собственно, именно из-за этого все и началось еще тогда, на самом первом курсе.
Он с ужасом смотрел на Снейпа, сносившего такие выходки приятелей-Мародеров, что мороз продирал по коже. Питер бы так не смог никогда. Ни за что. Наверное, поэтому он всю жизнь относился к Снейпу с опаской и даже страхом — иначе просто не мог. А еще он… завидовал. До звезд в глазах. Пальцы сводило и лапа снова и снова делала шаг назад, к дому Реддлов. Один, другой…
В конце концов он вернулся…
И был наказан.
Впервые он корчился от боли и знал, что ему никуда не уйти… и даже не стоит пытаться.
— Финитэ, — тихий шелестящий голос оборвал боль.
