Наконец они обездвижили чудище общими заклинаниями, добавив даже Стазис, и уселись прямо на песок. Лечиться.
— И зачем мы его ловили? — задал резонный вопрос Гарри, наводя палочку себе на ноги. — Вулнера санентур!
— А ты как думаешь? Эпискей!
— Ну… все ловили, и я ловил.
— Пф. Зачем? Что с него взять-то?
— Может, шкуру? — предположила Флер. — Мех и правда ничего себе.
Она провела пальцем по отливающему золотистой рыжиной густому темному меху лапы, которую она держала.
— Это же Волосатый МакБун! — запротестовал Седрик. — Оно было человеком! Мы не можем просто взять и спустить с него шкуру!
— А подстричь?
— Зачем?
— Я прясть могу. Может, что интересное и в самой шерсти есть.
— А если нет, то что?
— Ну… сувениры сделаем!
* * *
Рон и Гермиона не знали, что кривые тропки все-таки изменяющегося Лабиринта вывели их на путь чемпионов. На слегка потрепанные заросли одного из самых опасных растений они вышли из какого-то бокового прохода, подозрительно сужающегося прямо во время того, как они по нему шли, точнее, бежали. Ход сомкнулся, едва они из него выскочили, немного ободрав ногу Рона.
— Уф! — перевела дух Гермиона и осмотрелась. — О, Рон! Это же антенница!
— И что?
— Я слышала, что за один листик на чёрном рынке можно выручить десять галлеонов.
— Да ты что? — возликовал Рон.
После ощипывания плодов растение, зачарованное пением вейлы, уже не имело сил противиться.
Чемпионов они нагнать, конечно, так и не смогли: пока собирали листья, пока складывали… А за следующим поворотом перед ними предстала Сфинкс.
Золотые глаза с мерцающими внутри искорками заглянули, казалось, в самую глубину души, Гермиона ахнула и… обратилась.
Рон застыл столбом, глядя, как два сфинкса, большой и маленький, принюхиваются друг у дружке, и на этот раз спасать подругу даже не подумал — свои шансы при игре в загадки он знал слишком хорошо. А что, если еще и Грейнджер что-нибудь спросит?
Едва обе морды лица повернулись к нему, он предпочел исчезнуть как можно быстрее, в чем ему помог не очень длинный, но извилистый проход. Жаль, он не знал, что пути от Сфинкса в Лабиринте всегда перепутываются, так что бродить ему и бродить.
Гермиона же нашла еще одну родственную душу, да какую древнюю… Сфинкс с большим удовольствием делилась с котенком-человечкой тем, что знала сама — а уж за годы ее жизни знаний скопилось достаточно. Правда, новостей в заповеднике, где Сфинкс находилась уже три сотни лет, было мало. Так что Гермионе тоже пришлось поработать, приобщая древнюю госпожу к современным реалиям. Она бы еще очень долго говорила, если бы Сфинкс не вспомнила, зачем она, собственно, здесь находится. Котенка она подтолкнула лапой от себя очень аккуратно:
— Все, иди давай, не мешай. Ко мне еще ваши чемпионы должны прийти, больно много вас тут бегает.
— Как много? — удивилась Гермиона. — Откуда?
— Да пробегал тут один забавный мальчик… Такой светловолосый, тоненький, умненький.
Как же Гермиона была поражена, когда поняла, что речь идет о Драко Малфое!
На ее ухмылку Сфинкс отреагировала вполне по-женски, так что мирно уснувшему Драко за пару минут перемыли все косточки, и тот проснулся, громко икая.
Гермиона в это время уже удалилась от чудесной химеры довольно далеко: она искала Рона, но пока безуспешно.
С помощью Агуаменти налив воды прямиком в Кубок (спросонья ему было совершенно все равно), Драко избавился от пренеприятного процесса и перевел дух, а, напившись, почувствовал, что ужасно голоден. И кажется, солнце было совсем с другой стороны… Или это он так во сне повернулся?
Драко потянулся, поставил Кубок на место и решил немного пройтись, не зная, что уже скоро об этом пожалеет.
За ближайшим поворотом он нос к клюву повстречался с крупным и определенно хищным зверем.
«Гиппогриф», — мелькнуло у него в голове, и, наученный довольно горьким опытом, Драко немного отстранился, глядя в немигающие янтарные глаза, и медленно поклонился.
Однако это был не гиппогриф. Зверь медленно приподнялся, и Драко увидел, что передние лапы у него не лошадиные, а птичьи.
«Ого! Да это же грифон!» — догадался он.
К счастью, повадками грифоны и гиппогрифы были довольно схожи, так что зверь немного посторонился, а потом склонил к нему голову.
Драко протянул слегка подрагивающую руку к острому клюву, который был с эту самую руку величиной.
«Ух ты… Ух… я. Я его глажу. Мама… Здорово-то как!»
Когда грифон отошел, в руках Драко осталось три пера — белоснежных, с угольно-черным кончиком и красиво просвечивающим сквозь ярко-белое опахало темным, почти черным стержнем.
Он поклонился еще раз, чтобы поблагодарить, и грифон мотнул головой в сторону какого-то прохода. Драко пошел по нему и вскоре вернулся туда же, где был. После недавнего инцидента есть почему-то совершенно не хотелось. Приключений пока тоже. Он вздохнул и прикрыл глаза, снова вспоминая недавнюю встречу — более захватывающего опыта у него еще не было. Зато теперь есть.
* * *
