Рон нахмурился и втянул носом уже очистившийся воздух, а потом покраснел. Он вспомнил, как мама Молли после рекламы накупила этого самого порошка по скидке, и они почти целый год чистили им зубы… О-о-о, то есть, бэ-э-э!
— Что с тобой? — забеспокоилась Гермиона, глядя как приятель раздувает щеки, изо всех сил что-то сдерживая в себе. — Они очень, очень полезные! Особенно для дезинфекции! И это не совсем то, что ты сказал. То есть… Не совсем экскременты, скорее специальные такие выделения.
Она протянула ему несколько шариков. Прозрачные, диаметром с фалангу его большого пальца, гладкие, они действительно не вызывали никаких неприятных ощущений. Вот только мысли… Рон перевел дух. А потом принюхался еще раз. И удивился:
— Надо же, сами воняют, как не знаю что, а дерьмо у них пахнет приятно!
Гермиона рассмеялась, приманивая шарики обратно и складывая их в пакет, пока Рон продолжал принюхиваться.
— Погоди… Кажется, что-то знакомое… Герми, это же запах моей метлы!!!
— Антисглазной лак.
— Что?
— Выделения бундимунов используются как основа для приготовления антисглазного лака.
— Серьезно?!
Хищная улыбка так не вязалась с обычно простецким выражением лица Рона Уизли, что Гермиона вздрогнула…
* * *
Несколько иначе шли дела у Драко Малфоя. В отличие от остальных посетителей Лабиринта, он жаждал одного: славы и только славы. Денег ему хватало.
Он трижды увернулся от соплохвоста прежде, чем попасть под удар током, после которого очнулся, кляня себя за то, что так небрежно относился к урокам Хагрида, перекладывая общение со зверьем на своих верных вассалов. Чему-чему, а уж уворачиваться там научились все, кто так или иначе имел дело с его огнедышащими любимцами.
Он встал, привел в порядок мантию и осторожно двинулся дальше, проверяя путь перед собой вылетающей из палочки струей теплого воздуха. Плутал он без особых приключений не более четверти часа, пока перед ним не открылась довольно большая площадка, на которой сидела Сфинкс.
Малфой улыбнулся. Будет что посмотреть и показать в думосборе! Сфинкс — серьезное существо. Кажется, она ему улыбнулась? Пора налаживать контакт!
Зверюга что-то муркнула себе под нос насчет самонадеянной молодежи, но Драко благоразумно предпочел пропустить это мимо ушей. А потом она загадала ему загадку, даже толком не поприветствовав, только кивнула. Драко оценил когти размером поболе его локтя и предпочел не обижаться. Но загадка не оставила его равнодушным, так что он дал-таки выход накопившимся эмоциям.
— Кто утром ходит на четырех, днем — на двух, а вечером — на трех? — воскликнул он. — Вы серьезно? Это же старина какая… Человек, конечно. А я-то думал…
— Хочешь сказать, знаешь новенькое и получше? — обиделась Сфинкс. — Вот не пущу тебя…
— Не имеете права, — нагло заявил Драко.
— Не имею, — кивнула Сфинкс и подвинулась, но на ее лице было написано такое разочарование, что он не выдержал и вернулся.
— Ну смотрите… — Драко улыбнулся, припоминая, как ребенком занимался с матерью. — Три подруги вышли в белом, зеленом и синем платьях. Их туфли тоже были белого, зеленого и синего цветов. Известно, что только у Андромеды цвет платья и туфель совпадали. Ни платье, ни туфли Вальбурги не были белыми, Нарцисса была в зеленых туфлях. Какого цвета платье было на Вальбурге?
— О… — Сфинкс немного задумалась. — Зеленого! Хочу еще!
— Полагаю, у вас будет еще такая возможность. Я же тут не один.
— Мне говорили, что вас будет четверо, — мурлыкнула Сфинкс. — Остальные тоже знают новые загадки?
— А если бы я задал вопрос о том, сколько магов в лабиринте, вы бы точно правильно не ответили! — разулыбался Драко.
— Что, больше?
— Думаю, десяток наберется.
— Правда? Вы очень меня порадовали, молодой человек! Кубок после вон той арки через два поворота налево!
— Счастлив быть полезным, — вежливо откланялся Драко.
Через десяток минут он пристроился у постамента с Кубком. Вот. Он нашел его первым! Драко глубоко и удовлетворенно вздохнул, представляя, какую физиономию скорчит Поттер, когда увидит его здесь. О, или Уизли! Впрочем, кто бы ни пришел первым, выйдет неплохо.
Драко Малфой откинулся спиной на постамент и мечтательно прикрыл глаза.
И все-таки, куда пропал директор?
Этим вопросом задавались многие, но особенно он волновал Хагрида — после снейповских намеков леснику стало как-то не по себе. Не то чтобы он сознавал его правоту, — скорее внутренним чутьем ощущал неправильность происходящего и невнятную, непонятно откуда исходящую угрозу его, Хагрида, интересам. А может, и ему самому.
Поэтому на призыв уважаемой Минервы МакГонагалл он первый откликнулся всей душой. И телом, которое немедленно отправилось на поиски. Правда, направление было непонятным, и Хагрид сначала заложил несколько больших кругов в окрестностях школы — просто потому, что не идти искать физически не мог, но при том совершенно не представлял, куда ему двигаться.
