– Что вы! Это земные индейцы, да и то только в момент военных действий. Здесь этого нет! Я же говорю, абсолютный позитив! Зло даже в голову не приходит! Хотя, впрочем, раскраска есть, но она носит ритуальный характер. Во время обрядов и, как ни странно, лечения, тут часто на тело наносят рисунок.
– Да, мне тоже известна такая практика, – кивнул Дмитрий.
– Вот видите! И это действительно помогает! А еще они лечат травами. А если сложная травма или болезнь, шаман входит в транс и работает руками, исцеляя. Очень интересное зрелище!
Дмитрий задавая вопросы, никак не мог привыкнуть к писклявому звучанию своего голоса в здешней плотной атмосфере со значительным количеством гелия. Зато этнографа это нисколько не смущало, и он не замолкал ни на минуту. Похоже, на любимую тему он мог говорить часами. А в лице гостя с ГИМПа нашел благодарного слушателя. Несколько раз они останавливались передохнуть, а когда начало темнеть и взошла одна из трех здешних лун, устроились на ночлег. Знахарь набрал хвороста и разжег костер. Пламя было необычного карминно – красного цвета, яркое и горячее. Этнограф тут же пояснил, что это из – за содержащихся в древесине соединений лития, а так же благодаря особенностям состава атмосферы. Вместе они пристроили на земле взятый из флаера походный синтезатор и, проверив принесенные Пашей местные плоды, приготовили ужин.
– Жалко, что приходиться питаться так, – вздохнул этнограф. – Тем более, что есть растения, правда немного, в которых лития не так уж и много и их можно есть. Вкусно, кстати. Но все приходится проверять анализатором. Хотя, я уже научился и так чувствовать, что можно есть, а что нет. Вот здесь поблизости, увы, ничего пригодного для нас в пищу, кроме вот этих плодов, что я принес, больше нет.
– Да? Наверно у тебя тоже есть паранормальные способности, – сказал знахарь.
– Так, немного. Но главное не в этом. Тут словно сама природа помогает. Хм, местным, а насчет нас – разговор особый. Ну вот, например, тут даже заблудиться нельзя, если почувствовать природу. Мне, когда только приехал, в лесу одному было крайне неуютно. Что и понятно – на Земле то я жил в большом городе. А потом как – то раз я отстал от группы. Перепугался, конечно, а затем вдруг разом ощутил, что бояться нечего! Это было… как озарение. Я почувствовал, как здесь все связано – словно узор из взаимоотношений. И если суметь в них «вплестись», что ли, то постепенно все становится понятно. И легко можно прийти куда угодно. И сейчас я Равнину и поселения на ней, ммм, уже знаю – будто вижу. Ну не всю конечно, но на довольно большом расстоянии. И базу чувствую. Так что заблудиться невозможно. И безопасную дорогу вижу, с учетом всех ловушек здешнего мира.
– Ты все это чувствуешь? – спросил Дмитрий, вспоминая, как Пелагея оставила его маленького в лесу, и он тоже почувствовал дорогу к ее дому, когда сумел успокоиться.
– Да, это будто карта внутри меня, но есть она не всегда, а появляется, если мне нужно.
– Интересно.
– У меня мечта есть – обойти все племена Большой равнины. И непременно пешком. Когда идешь, постепенно начинаешь чувствовать свой ритм движения и возникающий в результате твоего перемещения новый узор, соединяющийся с уже существующими в тех местах, где ты идешь. Он ведет тебя и путь становится абсолютно безопасен, а если и встречаются препятствия, то их преодоление дает сил больше, чем отнимает. Но… но, увы, это несбыточно! На такое путешествие ушли бы годы, а начальники постоянно ссылаются на нехватку времени, торопят, требуют результаты. А когда вот так сидишь у костра в лесу, то чувствуешь, что время течет по – другому. Да и вообще я порой думаю, а есть ли, собственно говоря, это самое Время. Или мы, люди, просто его придумали, как и многое другое, лишь для того, чтобы упростить описание многообразия встречающихся в природе циклов и ритмов. База и окружающий ее лес – будто два разных мира. У индейцев, кстати, жизнь очень неторопливая и размеренная, они никогда не спешат.
Дмитрий и сам заметил разницу энергетики на территории базы и в окружающем ее пространстве. Люди вносили в здешний мир напряженность. Как, впрочем, и на всех планетах, где ему уже довелось побывать ранее. Земляне словно напрягали саму Ткань Мира. «Может быть Ткань каких – то Миров обладает большей чувствительностью, она как бы тоньше – и поэтому острее реагирует на создаваемое людьми избыточное «натяжение». И тогда возникают всяческие связанные именно с землянами катаклизмы», – подумал Дмитрий. Тут он боковым зрением заметил некую
– Паша, не двигайся.
После чего осторожно снял с его волос и положил себе на ладонь клеща.
– Что там? Вот зараза! – этнограф вскочил и начал лихорадочно осматриваться. – Дьявол, посмотрите, а на спине нет?
– Нет, вроде больше не видно, – сказал знахарь. – Но мы обрызгались репеллентом, да и одеты в комбезы, так что бояться нечего, а этого ты, наверно, волосами зацепил с ветки.
– Надо сжечь немедленно эту гадость! Бросьте его в костер! Они же дико заразные!
