“Ваше Величество! Генерал Ле-Фло только что сообщил мне содержание полученных им телеграмм от своего правительства. Переговорив с ним, я попросил его позволения представить названные телеграммы на благоусмотрение Вашего Величества; он согласился, и я имею честь препроводить их к Вашему Величеству”.
На другой день генерал Ле-Фло получил от князя Горчакова следующее письмо:
“Генерал, Император передал мне сегодня утром, из рук в руки, документы, которые вы мне доверили, и вместе с тем Он поручил мне выразить вам благодарность за оказанное доверие. Его Величество, Государь Император поручил мне также сказать вам, что Он вновь подтверждает уже раз сказанное вам лично”.
Сообщая об этом герцогу Деказу, генерал Ле-Фло писал:
“Узнав, что Франция рассчитывает на вооруженную поддержку России, Его Величество заметил, что это уже слишком сильно. Но тут же прибавил: “Мы устроим, что не придется обнажать оружие”.
И действительно, не пришлось вынимать меч из ножен; на Францию никто не осмелился напасть.
Несомненно одно, что общность франко-русских интересов существовала не только при Императоре Александре III, но и при Его Отце, точно так же, как она будет существовать и при Его сыне».
«Кончина Императора Александра III является громадною потерей не только для России, но и для Франции, а также и для всей Европы.
Напрасно тройственный союз старался всех уверить в своих исключительно миролюбивых стремлениях.
С тех пор как Германия, Австрия и Италия вошли в соглашение, Европа, понимая, что союз троих против одной представляет громадный соблазн для политики агрессивной, жила под постоянным страхом войны, которая при нынешних военно-технических усовершенствованиях была ужасною.
Европа вздохнула свободною грудью с тех пор, как Россия восстановила европейское равновесие.
Горе России разделят все те, кто не стремится сделать из Европы театр ужасной резни.
Но особенно сильно кончиною Императора Александра III огорчена Франция, считавшая Его своим сильным и великодушным Другом. Поклонимся же праху Великого Монарха, оказавшего Франции незабвенные услуги.
Но, оплакивая кончину Императора Александра III, не будем падать духом. Прием, оказанный французским морякам в Петербурге и Кронштадте, а затем прием, оказанный нами русским морякам в Тулоне и Париже, в достаточной степени констатировали силу взаимных симпатий, соединяющих обе нации. Французы никогда не забудут слов, сказанных Императором Александром III нашему послу: “Доверьтесь мне, общие интересы связывают наши страны”.
Отношения между двумя нациями, основанные на чувстве взаимных симпатий и общности интересов, не могут измениться».
«Император Александр III умирает. Весть эта повергла в глубокую печаль как Россию, так и Францию. Его открытый характер, безупречная лояльность всех Его действий, твердость Его воли уготовили Ему заранее наиболее почетное место среди имен великих государей. Этот гигант, задумчивый взгляд которого оживлялся радостью только во время игр с детьми, обладал в делах политики двумя качествами, которых нередко бывают лишены люди гениальные: колоссальной силой воли и полным равновесием ума. Его предшественники в деле цивилизации России нередко прибегали за советами и примерами к Швеции, Англии, Германии. Последняя с восемнадцатого столетия снабжала Россию своими чиновниками. Император Александр III имел то громадное преимущество, что он был истинно русским Царем и стремился, чтобы Россия была для России, а не для Германии.
Я не думаю, чтобы между Россией и Францией существовало бы формальное соглашение, занесенное на бумагу и обусловленное известными обязательствами как с той, так и с другой стороны. Но между обеими нациями существует более прочное, более верное соглашение, основанное на общности интересов и чувстве взаимных симпатий.
С точки зрения общих интересов Россия должна желать усиления Франции, чтобы не дать в руки тройственного союза судьбы Европы.
С точки зрения интересов частных Россия находит на французских рынках те миллионы, в которых она нуждается.
Крымская война впервые выяснила существование взаимных симпатий Франции и России. Наши солдаты братались с русскими солдатами, а русские пленные находили в наших городах самый радушный, самый дружественный прием.
Тем не менее Кронштадт был полною неожиданностью как для Европы, так равно для самой Франции. Тот, Кто предпочитал всегда дело – слову, совершил великое деяние; Он открыто встал на нашу сторону. Посещением наших судов Император Александр III не имел в виду ни наступательной, ни оборонительной демонстрации; Он желал только дать понять миру, что в случае нападения на Францию она будет иметь сильного защитника.
