Император Александр III полностью

Положение, принятое Молодым Государем от Своего Родителя, было неимоверно тяжелое. Можно без преувеличения сказать, что редко в истории мира приходилось Монарху начинать царствование под гнетом столь тяжелого духовного бремени, как Императору Александру III. Две трудные задачи разом предстояли Ему к разрешению: одна – задача правосудия, задача строгого возмездия за ужасное преступление, пресекшее жизнь Царя и Родителя, другая – в умственной мгле провидеть свет, в веяниях и стремлениях времени отличить ложь от правды, потребность жизни от искусственной прихоти беспочвенного либерализма. Какая работа для сердца, какая работа для ума: какое напряжение требовалось для внимания, для размышления, для совести…

Прошло в этой духовной страде несколько дней, и вот, наконец, Царь пришел к окончательному решению. Одиннадцатого мая Он издал манифест, заканчивающийся следующими словами: «В Нашей великой скорби Божий Промысел повелевает Нам крепко держать бразды правления. Покоряясь воле Провидения и проникнутые сознанием истины и силы самодержавной власти, Мы, ради счастья Нашего народа, готовы защищать ее от всяких посягательств».

К этому решению Император пришел после долгих и тщательных размышлений, но с того момента, как оно было принято, Император уже более никогда не колебался. Царь был и остался самодержавным, твердо веря в то, что сам Бог указал Ему этот путь к счастью русского народа. Были люди, которые не могли не найти в самодержавии известных недостатков, причем указывали на нечеловеческий труд Царя, подробно вникавшего во все явления жизни государства, и что это обстоятельство подчас отвлекало его внимание от более важных вопросов. Но в этом отношении современной Европе, к сожалению, пережившей немало горьких опытов с парламентским режимом и с ужасающею быстротою удалившейся от золотого века, в котором жила она до тех пор, пока не позволила Бисмарку сорвать первые плоды его политики крови и железа и обрушиться на маленькую Данию, – после столь горьких испытаний современной Европе следовало бы быть несколько скромнее сравнительно с тем, что она была раньше. Покуда еще не было такого человека, которому посчастливилось бы выдумать хорошую и прочную форму представительства, и теперь, старательнее, чем когда-либо, пытаются отыскать этот философский камень, и кто знает, быть может, камень этот окажется совершенно неприменимым, после того как он будет открыт путем громадных усилий и трудов.

Но, как бы ни судили о самодержавии, как о политическом принципе, тот, кто пожелает быть справедливым и беспристрастным в своих суждениях, познает, что Император Александр III был поистине редкий, выдающийся Самодержец, одаренный великими нравственными добродетелями, преисполненный любовью и преданностью к своему долгу и отличавшийся твердою и прямою волею. Есть люди, утверждающие, что ограничение прав евреев, обрусение Прибалтийских провинций, исключительное тяготение к православию набрасывают некоторую тень на царствование почившего Императора, но все эти предначертания являются прямым следствием великого принципа, коим неизменно руководствовался Александр III: Россия для русских! Великая русская православная Империя! Не один Победоносцев, но также, – о чем знают очень немногие, – в деле религиозного воспитания, с раннего детства, на Императора Александра III имела громадное влияние покойная Императрица Мария Александровна. Когда в Ницце доктор, лечивший Наследника Цесаревича Николая Александровича, желая разделить ответственность с одним из своих коллег, предложил Императрице пригласить на консультацию тайного советника Траубе, Ее Величество сначала согласилась, но затем, узнав, что он исповедует иудейство, сказала: «Наследник Цесаревич не может принять его услуг».