Император Александр III полностью

При таких условиях вполне естественно, что Император Александр III на первых порах ровно ничего не предпринимал, изучая положение и стараясь избежать всяких инцидентов, которые могли бы вызвать преждевременный разрыв с Германией, тем более что Бисмарк делал всевозможные авансы к сближению с Россией. Император Александр III не скрывал своих чувств по отношению к Бисмарку, не внушавшему Императору ни малейшего доверия. Когда на похоронах Императора Александра II германский наследный принц пытался восстановить между Берлином и Петербургом былые дружественные отношения, Александр III ответил, что: «Это ведь входит в планы Бисмарка». Этим самым император намекал на известные планы, приписывающиеся в России князю Бисмарку относительно прибалтийских провинций. Но Император не уклонялся от известного сближения с Германией. Назначение графа Игнатьева на пост министра иностранных дел возбудило некоторые опасения относительно возможности возникновения крайней панславистской политики, и эти опасения послужили темою совещания, состоявшегося 4 августа в Гаштейне между императорами Францем-Иосифом и Вильгельмом II. В то же время Бисмарк хлопотал о другом свидании, и свидание это между Императорами Александром III и Вильгельмом II состоялось в Данциге 9 сентября. Еще до данцигского свидания Бисмарк, желая сделать любезность, сообщил Императору Александру III подробный текст австро-германского союзного договора. Данцигское свидание, успокоившее Германию, вызвало тревогу в Австрии. Тогда впервые Европа имела случай наблюдать венско-берлинскую перебранку, показавшую всю непрочность и неестественность союза Габсбургов с Гогенцоллернами. Но тогда еще Европа не могла понять всего значения этого венско-берлинского обмена любезностями.

Но, невзирая на внешнее примирение России с Германией, Император Александр III не считал нужным скрывать свои истинные чувства. Эта политика Императора произвела в Германии сильную сенсацию. Немцы были сильно недовольны и разражались громовыми статьями против генерала Скобелева за произнесенные им панславистские речи – в феврале 1882 года, в Париже, а затем в Варшаве; негодовали и на Каткова, причем изумлялись той свободе, какой пользовался он как публицист. Ввиду такой самостоятельной политики России, Бисмарк в 1882 году поспешил усилить значение австро-германского союза, с участием Италии. Летом 1883 года произошло знаменательное событие, показавшее, что проницательный наблюдатель Гладстон уже тогда понял все великое значение Императора Александра III как политика. Первый министр Англии явился в Копенгаген, чтобы засвидетельствовать чувства своего глубокого уважения и почтения Императору Александру III и греческому королю Георгу. Попытки Гладстона добиться сближения с Россией остались без всяких существенных результатов, но Император все же извлек известную пользу: заискивания Англии помогли Ему поддержать европейский мир, невзирая на нидервальдские демонстрации и всю важность инцидента, вызванного королем-уланом, возвращавшимся через Париж в Мадрид из поездки в Германию, где он присутствовал на больших маневрах.

Для удовлетворения возбужденных умов Император Александр III, в ноябре 1883 года, поручил министру иностранных дел Гирсу посетить Вену и Берлин. Его попытка умиротворить Бисмарка окончилась так удачно, что мадьяры пришли в сильное беспокойство. В феврале 1884 года Тисса должен был в венгерском парламенте отвечать на запрос о русско-германском сближении.

Вскоре после этого события внимание Императора Александра III было отвлечено другими заботами. Оккупация русскими войсками Мерва, 11 февраля 1884 года, прошла почти никем не замеченною, так как взоры всей Европы были устремлены на дела в Египте. Но в начале 1885 года Англия была объята чувством паники после того, как движение русских войск приняло направление на Герат; англичане сильно опасались, чтобы русские не овладели ключом Индии. Британское правительство командировало в афганистанскую армию, находившуюся в Пенджабе, генерала Лэмсдена, и, невзирая на состоявшееся с Россией соглашение относительно поддержания status quo, Гладстон распорядился так, как будто война уже была объявлена; он просил парламент дать разрешение на пополнение армии чинами запаса. Тут впервые Император Александр III показал миру, насколько тверды и непоколебимы Его политические взгляды и убеждения. Приближенные Императора советовали Ему вступить с Англией в переговоры, но Он не внял подобным советам, сказав приблизительно следующее: «Всякие переговоры бесполезны. Займем то, что принадлежит нам по праву, и оставим их кричать. Из этого крика ровно ничего не выйдет». Последующие события показали, насколько прав был Император.

Александр Баттенбергский. Неизвестный фотограф. XIX в.