Президент умер, а Император находится в крайней опасности, но Франция и Россия живы. Сегодня, как вчера, они преисполнены одними и теми же чувствами, имеют одни и те же интересы. Будут ли они преследовать одинаковую политику?
Если Император выздоровеет, то, конечно, не будет никаких перемен; Он будет только тронут нашим сочувствием и нашим беспокойством. Но… Он умирает! Мы не имеем возможности проникнуть в сокровенные мысли Цесаревича Николая. Мы знаем только, что Он вполне разделял политику Своего Отца. Император Александр III не любил путешествовать вне пределов Своего государства; за границей, в официальных случаях Он имел привычку посылать представителем Своего Старшего Сына. Таким образом, Цесаревич последовательно посетил дворы Германии, Англии, Австро-Венгрии; для юного Наследника Русского Престола это была весьма трудная миссия в эпоху тройственного союза и франко-русского соглашения. Пожелает ли Он продолжить эту политику, в которой Он принимал деятельное участие, после кончины Отца или, уступая влиянию врагов нашей демократии, отвернется от республики, чтобы присоединиться к Императорам, Своим братьям?
Весьма важный вопрос, интересующий в переживаемые нами тяжелые минуты все народы, все кабинеты, и разрешение которого, – и я не боюсь выговорить, – столько же зависит от нынешней политики Франции, сколько и от того влияния, какое может быть выказано в Зимнем дворце.
Франко-русское сближение, в этой форме, в какой понимал его Император Александр III, так прочно обеспечило интересы международного мира, создало столь устойчивое политическое равновесие Европы, что будущие Наследники Русского Царя вряд ли пожелают изменять политику Императора Александра III, до тех пор, конечно, покуда ошибки самой же Франции не вынудят Их к этому. Если заключенное в Кронштадте и Тулоне соглашение будет нарушено, то в этом мы одни будем виноваты».
«Сегодня, как никогда для Наполеона, раскроются златые врата небес, и Царь предстанет перед Богом.
“Если бы смерть пришла ко мне, – сказал Он восемнадцать месяцев тому назад, – я чувствую Себя настолько сильным, что одним ударом кулака прогнал бы ее прочь!”
И смерть пришла… Он это сознавал. Тогда оплакиваемый ныне Монарх, бросив последний прощальный взгляд на все, что Он любил и что оставлял здесь, на земле, горячо любимую семью, рыдающую у Его ног, дорогую Россию, которую Он сделал великою и сильною, Россию, плач которой сквозь открытые окна Ливадийского дворца доносился до слуха умирающего Императора… Простившись со всеми, Он устремил взор к небу, сказав: “Господи, я иду к тебе”!.. Отец Иоанн Кронштадтский напутствовал умиравшего Царя св. Причащением. Причастившись св. Таин, сжимая руку возлюбленной Царицы, Александр III тихо угас…
Избранники, окружающие Престол Всевышнего, смотрели на Человека, в течение тринадцати лет несшего на Своих плечах колоссальную ответственность за миллионы жизней.
Тогда Господь спросил Его: “Что любил Ты на земле?”
И Ангел-хранитель Царя, трепетными крыльями заслонив Его ослепленные очи, ответил:
– Господи, Тебя любил Он, будучи на земле. Во всем Он полагался на Твою волю, – и бедные были Его детьми. Его оплакивают в дворцах, но несравненно больше сокрушаются о Нем в убогих хижинах, обитаемых бедными и несчастными. Из любви к ним Он ненавидел войну, и за Него все народы молят теперь Тебе…
Тогда Господь обратил свой взор на землю.
Едва лишь перестало биться сердце Царя, как уже весь мир молился за Него. Молились за Него, у смертного одра и в соборах, молились в городах и в деревнях.
Тогда Господь взглянул на Рим…
Лев XIII коленопреклоненно, горячо молился за Того, Кто мог быть его врагом, но был самым лояльным союзником.
Услышав молитвы миллионов людей, Господь открыл свои объятия…
А в небесах избранные пели: Блаженны миротворцы!
Царь был спасен!»
Покойный редактор
«Истории предстоит судить Монарха; она, конечно, скажет, что Он никогда не злоупотреблял Своей безграничною властью, от которой зависела участь миллионного народа.
У всех еще в памяти те ужасные условия, при которых Он принял корону; не забыли также и то терпение и стойкость, при помощи которых Он провел необходимые реформы всех отраслей управления страною. Благодаря этим реформам, было восстановлено значение Власти, а также устранена опасность, грозившая со стороны нигилизма.
Тринадцать лет этого упорного труда, этого громадного расхода воли, не отступавшей ни перед какою ответственностью, раньше времени подорвали силы “Могучего гиганта”, еще недавно дышавшего столь цветущим здоровьем.
Франция, всем сердцем разделяющая горе России, никогда не забудет, что Он, оставаясь верным традициям Своего Отца, был первым Монархом Европы, официально протянувшим нам руку.
Франция, столько удрученная, как и Россия, все еще надеется, что печальные предсказания врачей не оправдаются и что натура Больного осилит гнетущий Его недуг».
