Александр III неизменно стремился к поддержанию мира. “Блаженны миротворцы” – сказано было в нагорной проповеди. Это великая евангельская истина, так часто забывавшаяся людьми крови и железа, была основою всей политики Императора Александра III. Он был на войне и с тех пор возненавидел ее; Он лично имел случай наблюдать все ужасы военного времени. Принимая бразды правления в Свои руки, Император Александр III поставил Своей задачею обеспечить мир народов. Современники Александра I называли его “Ангелом мира”, – нет, истинным Ангелом-Хранителем мира, как для России, так и для всей Европы, был Царь Александр III, и народы сознавали, что при нем мир был прочно обеспечен.
Те же стремления к миру создали и сближение с Францией. Казалось бы, что между самодержавной Россией и демократической республикой должна лежать непреодолимая пропасть. Старшая дочь революции и Святая Русь в глазах мира представлялись странами принципиально противоположными; признавалось решительно невозможным какое бы то ни было сближение между ними. Почему же не состоялось раньше это сближение двух народов, столь схожих по характеру? За ответом на такой вопрос нужно обратиться к истории. Между обоими государствами и их правительствами лежали предубеждения, это – во-первых, а, во-вторых, делу сближения обоих государств много помешали немцы, долгое время пользовавшиеся в Петербурге сильным влиянием. Были и другие причины – разница режимов, а главным образом разногласие в политических принципах.
Если существовали предубеждения между Зимним и Елисейскими дворцами, то с течением времени, путем общих усилий, таковые были устранены. Франция и Россия одновременно потерпели неудачи. Со времени Берлинского конгресса Франция и Россия были поставлены в совершенно одинаково изолированное положение, а потому что может быть естественнее сближения? Тройственный союз одинаково угрожал обоим государствам; каждое из них помышляло о необходимости создать противовес вызывающей политической комбинации тройственного союза. Таким образом, к великому ужасу друзей мира, Европа рисковала быть разделенной на два враждебных, вооруженных лагеря. День, когда Россия, через Германию, протянула руку Франции, должен был повлечь за собою ужасную войну, какой еще и не видел мир.
Но, со свойственной Ему осторожностью, Император Александр III отвел роковой удар. Сближение Франции и России, обещавшее кровопролитную войну, на самом деле укрепило международный мир и согласие. Если нам и принадлежит некоторая доля заслуги, то, во всяком случае, она слишком незначительна перед великим подвигом, явленным Императором Александром III. То, что обещало вызвать войну, Он обратил в орудие мира.
Чтобы совершить этот подвиг, Император выждал наиболее удобный момент. Воинственные умы французов, мечтающих об отмщении, понемногу должны были успокоиться под твердым взглядом Русского Монарха. Он дал понять всю бесполезность французского паломничества к стенам Кремля, с целью найти в России поддержку в стремлениях Франции отомстить ненавистному врагу. Он ясно показал, что не желает иметь дела с авантюристами. Прежде чем решиться с непокрытою головой выслушать марсельезу, Он выждал окончания буланжистской агитации, после которой в сознании Франции проснулись ее исконные миролюбивые стремления. Никогда еще политика не носила столь ясного лояльного характера. Прямота Александра III принесла действительные плоды. Никто не сомневался в Его истинно добрых намерениях. При первом известии о Его болезни Вена, Лондон, Берлин были столь же грустно поражены, как и Париж. Только одна столица отнеслась несколько холодно к этому событию – это Рим. Быть может, это потому, что там менее всего боятся возникновения войны, а во-вторых, еще и потому, что Россия учредила посольский пост при Ватикане – при государе без государства. Это было последним великим деянием Императора Александра III.
Тут еще раз Император показал все величие Своей души; еще раз явил подвиг непоколебимой воли. Православный Царь назначил Своего официального представителя состоять при главе католической церкви. Решаясь на подобный шаг, Александр III преследовал все тот же идеал мира. Он сознавал, что Папа, лишенный светской власти, все же оставался одним из величайших факторов истории; Он понимал, что нынешняя власть Папы всецело направлена к умиротворению народных страстей. Император стремился оказать всякую нравственную поддержку великому делу поддержания мира.
Я вижу пред собою раскрашенную картинку, изданную для простого, наивного народа, на которой символически изображено было франко-русское сближение: Император Александр III, протягивающий руку президенту Карно. Теперь этого президента уже нет более в живых, а Император борется со смертельным недугом. Оба Они, – если только молитвы наши не будут услышаны, – исчезнут с лица земли; Карно, безответственный президент, избранный гражданин французской демократии, пал от руки нигилиста. Эта смерть как бы доказала, что для анархистов не существует разницы между монархией и республикой.
