Переживаемое нами горе отстранило на второй план невольное беспокойство перед совершенно еще неизвестным будущим.
В этом общем проявлении национального горя есть что-то действительно великое. Франция, забыв гражданские распри, религиозную борьбу партий, соединилась, движимая одним общим чувством, у гробницы усопшего Монарха. Какая величественная, небывалая картина!
Зачем этому чувству национального единения не суждено продлиться на более долгий срок!..»
«Весь цивилизованный мир был глубоко потрясен неожиданным известием о тяжком недуге, постигшем Императора Александра III.
Картина борьбы земного властителя с непреодолимым, общим для всех смертных законом представляется особенно величественно-потрясающею. Когда больной носит имя Александра III, Царя всей России, т. е. безграничного властителя над судьбами ста миллионов подданных, и когда до сих пор Он обладал цветущим здоровьем, был полон сил, отличался железною натурой, когда, наконец, мир привык преклоняться перед Его несокрушимой волей, создавшею и обеспечившею мир вселенной, тогда бюллетени Его докторов о состоянии Его здоровья представляются государственными документами громадной важности.
По существующему в России режиму, там все находится в безусловной зависимости единичной воли Государя. Царь Александр III умел относиться серьезно к обязанностям, связанным со столь обширною властью. Он был прежде всего собственным первым министром – Он Сам вел как внутреннюю, так и внешнюю политику. Он входил во все подробности управления Его обширными владениями. Еще недавно, по Его личной инициативе, в России организован инспекторский департамент, ведающий назначениями, перемещениями и увольнениями всех чиновников, без различия ведомств и занимаемых ими должностей.
Короче, подобно тому, как Людовик XIV после смерти кардинала Мазарини сделался первым работником своего королевства, оставаясь таковым в течение пятидесяти пяти лет, Император Александр III доказал миру, как глубоко сознавал Он Свои Царственные обязанности и ответственность, связанную с безграничною властью Самодержца.
Этот великий труженик, которого даже болезнь не могла оторвать от обычных занятий, этот колосс, силы которого поддерживались непостижимою волей, в конце концов должен был признать Себя побежденным. С момента первого известия о болезни Царя весь мир был охвачен чувством живого беспокойства. Не делая, подобно другим, никаких комментариев, мы с лихорадочным напряжением следили за ходом болезни, до последней минуты питая тайную надежду на возможность выздоровления.
Судя по последним телеграммам, трудно ожидать, чтобы надеждам нашим суждено было оправдаться. Наши друзья русские знают, что нет такого уголка во Франции, откуда бы ни возносились горячие молитвы о спасении от смерти Царя; как в богатых дворцах, так и в бедных хижинах все внимание поглощено состоянием здоровья Августейшего Больного.
Еще так недавно Франция и Россия праздновали радостные дни Кронштадта, Тулона и Парижа. Кажется, что это было не далее, как вчера, и трудно верится, что сегодня главный виновник всех этих событий был накануне смерти. Радость и горе часто перемешиваются в жизни частных лиц. Явления эти никого не удивляют, но когда это совершается в жизни целых народов, то невольно останавливает на себе всеобщее внимание.
Не одна Франция переживает в настоящее время тревожные дни. Конечно, Франция, столь много обязанная Императору Александру III, проникнута к нему чувством несравненно большей любви и уважения, нежели все остальные народы. Но и во всей остальной Европе весть о болезни Императора произвела в высшей степени удручающее впечатление. Император Александр III, помимо материальной силы, какою пользовался Он в качестве Самодержавного Повелителя стомиллионного населения, обладал еще и громадным нравственным влиянием, как убежденный сторонник и защитник мира. В тот день, когда Он покинет здешний мир, конечно, Россия не утратит своего величия, не ослабнут также мотивы, вызвавшие франко-русское сближение, но вся Европа понесет незаменимую утрату. Она, если можно так выразиться, сразу потеряет значительную долю собственной своей совести. В этом сознании величайшая хвала Императору Александру III, и Он вполне ее заслужил.
«
