Туда же будут посланы многочисленные венки, эмблемы нашей печали. Венки эти останутся у гробницы, напоминая собой звенья той цепи, какою отныне связаны оба народа.
Но уже и в Кремле Франция имеет своих представителей. Вся артиллерия великой французской армии находится в Кремле. Вот уже 82 года, что тысячи орудий украшают внешние стены соборов, арсенала и красивыми пирамидами стоят вдоль тротуаров.
Как часто, во время пребывания в Москве, смотрел я на эти орудия, являющиеся немыми свидетелями нашей былой славы.
На казенных частях орудия выгравированы надписи, гласящие, когда и где они были взяты. На одном читаешь – Кадикс, на другом – Неаполь. Все эти орудия были добыты ценою крови наших отцов, прошли через Испанию, Францию, Германию, чтобы уже навсегда остаться в стенах Кремля.
С Кремля чудный вид на Москву. Вправо, вдали, виднеются Воробьевы горы, откуда шла великая армия, вконец истощенная, наполовину истребленная под Бородином, но все же восхищенная и вдохновленная жалким призраком победы.
У ног моих расстилалась, утопая в яркой зелени садов, красавица Москва, колыбель русских Царей.
Но уже и тогда, в 1883 году, внук тех, кто некогда вступал в Москву вместе с Великою армией, и из которых немногим суждено было вернуться оттуда, чувствовал возрождение между обоими народами взаимных симпатий, перед которыми исчезают всякие воспоминания о былой борьбе и недоразумениях.
Мне не было стыдно смотреть на наши орудия, окружающие Московский Кремль. Знамена старой гвардии, украшающие стены Казанского собора, равно как и русские знамена, хранящиеся в доме Инвалидов, казались внуку наполеоновских героев залогом будущей дружбы и сближения двух великих наций, которые отныне должны следовать по одному и тому же пути».
«Потрясающее известие о кончине Императора Александра III как громом поразило Францию, которая до последней минуты ревниво лелеяла в своих сердцах тайную надежду на выздоровление Августейшего больного.
Александр III отошел в вечность, но великий образ Его навсегда запечатлеется в памяти благодарных народов.
В печали, постигшей Россию и Францию, есть одно великое утешение, это сознание, что великое деяние, совершенное почившим Монархом, останется вечным. Его здравый смысл, Его глубокое понимание нужд Своего народа и требований времени укрепили результаты Его царствования на столь крепких устоях, которые ничем не могут быть поколеблены.
Какая перемена могла бы остановить толчок, данный Державною рукой беспримерного Монарха делу общественных работ, административным установлениям, школьному делу и военному развитию Его обширной Империи?
Благодаря Его внешней и внутренней политике, твердой и ясной, Император Александр III оставляет Своему сыну Россию могущественною, независимою ни от каких внешних влияний, уверенною в своем великом назначении.
Он уничтожил революционное движение, поднял финансы, возвысил дух нации, столь дорогой Его сердцу; благодаря энергии и непоколебимой воле, мудрости и стойкости характера, Он стал повелителем всех государей Европы.
Его могущество, созданное умеренностью, терпением, ясным пониманием всех нужд, принадлежит к числу тех, которые не умирают вместе с их творцом.
Кончина Императора была тиха, спокойно-величественна, как и вся Его жизнь; Его не смущали никакие угрызения совести, обыкновенно терзающие в предсмертный час великих завоевателей, проливавших людскую кровь.
Новый Император Николай II, принимая в Свои Державные руки скипетр Предков, при жизни покойного Императора являл Собой пример сыновней покорности. Он знает, чтобы заслужить подобную же славу, Он должен продолжать дело и традиции, созданные Александром III.
Преисполненный уважения к памяти покойного Родителя, Юный, двадцатишестилетний Монарх не уклонится с пути, начертанного почившим Императором.
Он будет черпать необходимые силы в народной любви, в преданности Своей великолепной армии.
Вступая на престол Предков, Император Николай II еще не имеет Своей личной истории, но и славная история Его Династии, Его расы, найдет в Нем верного последователя на благо России и на мирное процветание всего мира.
Год тому назад все города Франции восторженно приветствовали Императора Александра III. На всех домах развевались русские и французские национальные флаги. Этот восторженный энтузиазм уступил место глубокой печали. Мы вновь украшаем наши дома флагами, но на этот раз перевитыми крепом.
Россия и Франция, оплакивая Александра III, с упованием и доверием приветствуют Императора Николая II. Сердца обоих наций продолжают биться в унисон. Общие интересы их не изменились. Их судьбы соединены волею людей и силою обстоятельств.
Да здравствует Царь Николай II!»
