Россия устроит своему Императору великолепные, грандиозные похороны. Франция вся, без различия партий, единодушно присоединится к скорби, удручающей русский народ. Во Франции не найдется ни одного дворца, ни одной самой бедной хижины, где бы не оплакивали безвременную кончину великого Монарха; короче, – Франция погружена в национальный траур».
«Кажется, за эти дни было сказано все, что можно было сказать о Великом Государе, в течение двенадцатилетнего царствования служившем примером не только для Своего народа, но и для всех остальных Монархов. По отношению к Своим народам он являл Собою пример великих добродетелей: неутомимой деятельности, глубокого сознания долга и поразительной последовательности и силы воли, словом, всех качеств, наиболее свойственных русской натуре. Монархам он показал, чего может достигнуть прямой и сильный ум, не останавливающийся ни перед какими затруднениями для достижения раз намеченной и строго обдуманной цели; Он не подчинялся посторонним влияниям, во всем была видна Его личная инициатива. Благодаря всем этим высоким качествам, он быстро справился с тем ужасным положением, в каком находилась Россия в момент кончины Императора Александра II. В течение немногих лет Он водворил порядок и спокойствие там, где царили смута и крамола. Преследуя политику мира, почивший Император и явил пример великой воли. Чтобы упрочить мирное настроение Европы, Он не задумался радикально изменить направление политики России, практиковавшейся его предшественниками. Создав новые политические комбинации, он даровал Европе мир, прочный и благодетельный, за то вся Европа, в порыве благодарности, оплакивает ныне безвременную кончину Великого Монарха-Миротворца.
Старший представитель французской миссии, отправляющейся в Петербург, чтобы присутствовать на погребении останков в Бозе почившего Императора, генерал Буадефр, и наш посол в Петербурге, граф Монтебелло, сумеют обратить внимание Его Величества Императора Николая II на искреннее сочувствие всей Франции, оплакивающей кончину незабвенного Монарха. Телеграммы, венки и иные доказательства нашего сочувствия помогут представителям Франции выполнить их задачу. Впрочем, новый Император и не нуждался ни в каких с нашей стороны проявлениях симпатий и сочувствия, будучи в них заранее уверен. По восшествии на Престол, Император Николай II в самых милостивых выражениях благодарил президента республики и нашу армию за выказанное ими сочувствие по случаю горя, постигшего Россию. Это милостивое внимание Его Величества свидетельствует о том, что политика Его покойного Родителя останется без всякого изменения и при новом царствовании. Высочайший манифест, изданный по случаю Восшествия на Престол, утвердил в народе уверенность в дальнейшем сохранении мира – мира, главною опорою которого служит франко-русское соглашение».
«При всей разумной осторожности, Император Александр III значительно увеличил территориальные владения России, расширив и упрочив влияние России в Азии. Он изменил некоторые условия Берлинского трактата, касающиеся русского черноморского флота. В Европе он занимал самое завидное, самое прочное положение.
Он хорошо понимал, что германский император не может пошевельнуться, не будучи уверен в нейтралитете России. Европейский мир исключительно зависел от покойного Императора Александра III. Никто не смел начать войну без предварительного на то согласия Русского Императора, а так как по характеру своему Александр III был сторонником мира, то никто и не получал его согласия на ведение войны.
Никакая другая политика не могла бы подготовить столь блестящего положения Его Наследнику. Почему же бы Новый Император стал искать в политике новых идеалов? Зачем бы стал Он менять ее?»
«Русский народ, обожавший своего Монарха и понимавший все величие Его ума и сердца, глубоко потрясен Его преждевременною кончиною.
Во всех концах империи многомиллионное население возносило Богу горячие молитвы об исцелении Царя от тяжкого недуга. Франция также усердно молилась. Все французы, без различия партий и общественного положения, молились за спасение Того, Кто в тяжелые для нас дни был нашим великодушным Покровителем, а затем стал нашим лучшим другом.
Год этому назад, после торжественного приема, оказанного французским морякам в Кронштадте, Франция, в свою очередь, приветствовала на своей территории русских моряков. Прием, оказанный французскими представителями великой, дружественной нации, дышал неподдельною искренностью и тем восторгом, какому отдаются французы при встрече с милыми их сердцу друзьями. Имя Императора Александра III повторялось и прославлялось во всей Франции, и с тех пор у нас не проходил ни один национальный праздник, чтобы французские национальные флаги не развевались рядом с русскими национальными цветами.
