Братство, милосердие, справедливость – добродетели, которые у многих доктринеров не идут дальше слов, – магические слова, с помощью которых властители народов в течение многих веков убаюкивали иллюзии толпы!.. Император вносил эти три слова в основу Своей жизни и Своего царствования.
Эти слова не были написаны ни на стенах официальных зданий, ни даже на бумаге, но русский народ непрестанно чувствовал благодетельные последствия этих великих принципов. Вот почему Царь пользуется безграничною любовью Своих поданных.
Как в православных храмах, так и в мечетях, во всех дворцах и беднейших хижинах, на всевозможных языках, все русские подданные возносят к Богу молитвы о спасении Царя.
Французы! Вы, которые обязаны страдающему Императору нашим настоящим мирным и обеспеченным положением, что предпримете вы для того, чтобы в Ливадии и во всей России знали о том участии, какое принимаете вы в печали, тяготеющей над Россией.
Дайте полную свободу излиться вашим сердцам. Любите, думайте и надейтесь громко. Скромные труженики, не говорите себе: “Мы слишком отдалены от России, или, – мы слишком ничтожны”. Вы являетесь представителями французского народа, а между Россией и Францией нет больше никаких расстояний.
В минуты тяжкого испытания, более, чем когда-либо, необходимо, чтобы Франция выказала глубокое чувство благодарности, коим преисполнена она по отношению к Императору и Императрице Всея России».
«Император Александр III отошел в вечность. К подножию гробницы, куда сошел самый справедливый, самый лояльный из монархов, Россия и Франция склонились в безысходном горе. Чувство сожаления охватило весь мир; даже ненависть и та молчит.
Про почившего Императора можно сказать то, что было сказано во Франции о кончине Тюрення: “Умер человек, делавший честь человеку”. Верность раз данному слову, отвращение ко лжи, любовь к народу – все эти великие добродетели делают священную память о Нем. Слезы, падающие на его холодное чело, единственные, которые он заставил проливать.
Государь, силою Своего авторитета, заставлял самых воинственных монархов держать в ножнах их отточенные мечи; уже одно это достаточно ясно рисует великий образ почившего Императора. Последующие поколения, из века в век, будут благословлять эту славу, созданную без пролития человеческой крови.
Более счастливый, нежели многие победители, Он оставляет после Себя деяние, великое значение которого не может быть подорвано никакими угрозами; перед ним бессильны и злоба, и зависть, и вероломство. Ни Германии, ни Англии не удается проникнуть к сердцу обширной империи, уверенной в самой себе, сознающей свою силу и могущей спокойно выждать время для того, чтобы по собственному желанию изменить судьбы народов.
Канцлер, создавший Германскую империю из крови и огня, старый Варцинский затворник, должен испытывать немалое беспокойство при виде России, коленопреклоненной у подножия гробницы почившего Императора и беспредельно преданной Его законному Наследнику.
Вся Россия оплакивает своего Царя, как горячо любимого отца.
Эта смерть оставила во Франции неизгладимый след. Ее дыхание коснулось нас; Франция облеклась в глубокий траур».
«В то время как Россия отдает последний долг обожаемому Монарху, Франция, потрясенная безвременною кончиною Великого Императора, оплакивает память великодушного покровителя человечества.
Франция отдает иностранному Монарху такие посмертные почести, о каких не упоминается еще ни разу в истории всего мира.
Это поразительное явление полезно принять к сведению мыслителям и государственным деятелям.
Немало говорилось и писалось о непостоянстве толпы, о несправедливости человеческих суждений, изменчивости международных симпатий и неблагодарности народов.
Французский народ являет собою полное опровержение всем этим философским рассуждениям. Он не забыл благодеяний и остался верен дружбе. Картина прошлого жива в его воображении, на будущее взирает он с прежнею непоколебимою уверенностью.
Враги Франции стараются обратить в смешную сторону выражаемые нами по отношению к России чувства симпатии, называя их сентиментальностью и легкомыслием. Но они сами не верят в справедливость собственных рассуждений. Они прекрасно сознают, что ни насмешками, ни клеветою им не удастся порвать ту цепь взаимных симпатий и общих интересов, которая связывает Россию и Францию.
Выражения нашей печали принимают значение и характер общенациональной манифестации, в которой принимают участие все классы населения Франции. На этот раз Франция являет собою картину редкого единодушия: правительство, парламент, буржуазия, рабочие, крестьяне – все соединились в одном чувстве национального горя.
Если есть во Франции враги России, то они во всяком случае не смеют об этом заявлять. Вся Франция с неудержимою силою стремится по направлению к России.
