— Ну? — бормочу. — Номер счёта?
Валон начинает диктовать цифры. Я делаю вид, что печатаю. Шаг за шагом отступаю назад, ведя Аннику к тоннелю.
Валон заканчивает.
Ну что ж.
— Готово, — киваю я. — Переведено. Было приятно иметь с вами дело, мистер Лека. Надеюсь, теперь мы оба можем разойтись по-хорошему…
— Подожди-подожди. — Он фыркает. — Как будто я тебя отпущу, не проверив.
Мои пальцы сжимают брелок. Сердце колотится. Каждая мышца натянута, как струна.
Вся вселенная застывает в ожидании перед бурей.
Валон тянется за телефоном, чтобы проверить перевод. И в тот момент, когда его пальцы касаются края пиджака, он замирает.
Чёрт.
Время растягивается. Его брови хмурятся. Рука медленно скользит в карман. И… Да. Он понял.
Понял, что брелка там нет.
Я разворачиваюсь в прыжке, толкая Аннику вперёд, в тоннель.
Валон рычит от ярости.
Гремит выстрел.
Обжигающий огонь взрывается в боку.
Я нажимаю кнопку брелка, бросаясь вперёд, накрывая Аннику собой.
Белый свет ослепляет. Жар и оглушительный гул накрывают меня с головой.
А затем я падаю в чёрную бездну.
АННИКА
Звон в ушах сдавливает череп. Медленно приходит осознание: я лежу на земле. Горло забито пылью и копотью, и когда я кашляю, серый пепел оседает на потрескавшихся губах.
Рот беззвучно открывается и закрывается. Зрение скачет, то вспыхивает, то гаснет. Пальцы дрожат, скребут шершавый пол.
Гулкий писк в ушах — единственное, что я слышу.
Я задыхаюсь, кашляю, жадно вдыхаю воздух, забитый дымом. Пытаюсь опереться на руку, затем на колено, но мышцы предательски слабеют.
Чёрт.
Мир кренится, я валюсь в сторону, но в последний момент успеваю схватиться за стену. Цепляюсь за неё, вжимаясь лбом в холодный камень, пока ноги не перестают дрожать.
Кензо.
Молнией пронзает сердце, вырывая меня из оглушённого ступора. Я резко оборачиваюсь, лихорадочно осматривая тёмное помещение.
По какому-то безумному стечению обстоятельств лампочка под потолком всё ещё горит, болтаясь на проводе. Тени мечутся по стенам, пляшут, безумно вращаются в хаотичном ритме.
А потом я его вижу.
Нет.
Я кричу его имя, но не слышу собственного голоса за пронзительным звоном в ушах. Спотыкаюсь, почти падаю, но продолжаю идти, пока не опускаюсь перед ним на колени.
— Кензо…
Мой собственный голос, приглушённый и чужой, наконец прорывается в реальность.
— Кензо…
Он лежит на спине, одежда обгорела, покрыта каменной пылью. Глаза закрыты. Из раны в боку сочится кровь.
Господи.
— КЕНЗО!
Я снова выкрикиваю его имя — и вздрагиваю, когда в ушах что-то лопается. Звон отступает, уступая место реальным звукам.
И тогда я слышу это.
Сначала не понимаю, что вижу. Мы в тоннеле, ведущем из комнаты, где меня держали. И когда я смотрю через кирпичную арку обратно… пол выглядит так, будто он
Дышит.
Тает.
Валона нигде не видно, но прежде чем я успеваю об этом задуматься, пол вдруг выгибается, как будто под ним что-то пульсирует.
Я резко вдыхаю и, не раздумывая, тяну Кензо к себе.
Пол вздувается, а затем с глухим грохотом обрушивается.
Из трещин хлещет чёрная жидкость. А потом, словно прорывается плотина…
Вода.
Чёрт.
Оглушительный рёв заполняет пространство.
Кензо медленно моргает, его голова безвольно откидывается набок. Он балансирует между сознанием и беспамятством.
А вода продолжает подниматься.
— Я вытащу тебя.
Я хватаю его под мышки, стискиваю зубы, напрягаю все мышцы, пытаясь сдвинуть с места. По миллиметру, по сантиметру тащу его прочь, волоку по полу, вглубь тоннеля, туда, откуда он пришёл.
Там должен быть выход.
И если мне придётся выжать из себя последние силы — пусть так.
Я успеваю протащить его всего на несколько шагов, прежде чем поднимаю голову — и сердце падает в пятки.
Тоннель завален.
Нет.
Я роняю руки Кензо, бросаюсь вперёд, разгребаю завал голыми руками, отшвыриваю кирпичи, камни. Но вскоре пальцы натыкаются на бетонные глыбы и арматуру — слишком тяжёлые, слишком прочные, чтобы сдвинуть их с места.
Позади раздаётся хриплый, сдавленный звук.
Я резко оборачиваюсь.
— Кензо!!
Бросаюсь к нему, когда он пытается приподнять голову над водой.
Которая всё ещё. Блядь. Растёт.
Мы должны выбираться. Срочно.
Я снова хватаю его под руки, пытаюсь поднять, но он морщится, тяжело дышит. Потом его тёмные, пронзительные глаза фокусируются на мне.
— Анника…
— Вставай!! — кричу я, дёргая его на себя.
Мышцы на его руках напрягаются, когда он поднимается, опираясь на одно колено. Его лицо перекошено от боли, но он встаёт.
Смотрит на меня.
— Ты в порядке? — хрипит, стиснув зубы.
— Да! — ору я сквозь грохот воды, уже подступающей к коленям. Наклоняюсь, хватаю его меч с пола. — Кензо…
— Лестница! — шипит он, кивая в сторону зала, который стремительно заполняется водой.
Я следую за его взглядом и вижу металлическую лестницу, привинченную к стене. Она ведёт на второй уровень, где тянется узкий переход.
— Окей! — кричу я, обхватывая его за талию и закидывая его руку себе на плечи.
Кензо стонет, тяжело опираясь на меня, а я сгибаюсь под его весом. Тёплая, липкая кровь пропитывает мою рубашку.
Время на исходе.
