Задав лишь один вопрос, подводя итог своих разоблачений: «Кто ты, Михаил Романов?» **
Слишком много фактов обо мне узнала моя милая за прошедшие два года под видом накопления материалов для биографической книги, терпеливо собирая их крупица к крупице, факт к факту. Причем, собирала она эти материалы «на книгу», не ставя меня об этом в известность.
И в какой-то момент она поняла, что до 27 февраля 1917 года и после этой даты, действовали на исторической арене два совершенно разных человека, пусть внешне и неотличимые друг от друга.
Обнаружив это, Маша взялась за дело всерьез и с большим азартом. У неё были для этого все возможности и своя собственная служба разведки. Эта тайна влекла её. Да так, что она даже приставила ко мне баронессу Мостовскую, чтобы убедиться в своих подозрениях о том, что я — не бывший Великий Князь Михаил Александрович, ставший Императором после отречения Николая Второго, а какой-то другой человек. Это был неожиданный шаг с её стороны — приставить к мужу его бывшую возлюбленную, от которой у него имеется старший сын. Это был рискованный шаг. Но римская школа интриг не дала ей сбиться со следа, уступив инициативу своим чувствам и ревности. Нет, она не сбилась и не отступила. И, да, она была безусловно права, мой прадед бы не удержался от нового романа с Ольгой Кирилловной. Но, я — смог. У меня не было чувств к ней. К тому же, мне-то она приходилась прабабкой.
Но Маше откуда было об этом знать?
Я знал, что она ревнует к Мостовской и не понимал зачем жена приставила её ко мне. Вопреки всей логике. Я гадал о причинах, побудивших Машу сделать это, и не находил объяснения. А тут ещё Мостовская влюбилась в мою оболочку/личность с новой силой. Мы всё время находились на грани скандала, периодически давая Императрице повод для ревности.
И Маша об этом не могла не знать об этих ситуациях. Чего только стоит её милая телеграмма мне в Рим с одним единственным словом: «ОБЪЯСНИСЬ». Признаться, я был в панике тогда, не зная, что и думать.
Два года её потрясающего терпения и милых улыбок. Два года огненной страсти и искренней любви. Два года холодного внимания и бесстрастного анализа.
Чтобы в один прекрасный день сделать свой ход.
Да.
Рим.
Вечный город.
Италия. Не перестаю поражаться глубине и размаху тайных дел твоих.
Тысячелетия смертельных интриг и кровавого коварства, лишь часть из которых, для детишек, описал наивными и простыми словами старик Макиавелли в своём «De Principatibus». Уверен, что для Лоренцо деи Медичи он давал советы совсем иным слогом и иным наполнением.
В общем, мне было уже не отвертеться. Концы с концами моей легенды уже никак не сходились, а наследие инквизиции никуда не делось. Там умели задавать вопросы. К тому же, как оказалось, я, временами, бормочу во сне. И не только всякие державные секреты, но и совершенно дикие для неё вещи.
Секреты-то — ерунда, у жены и так полный доступ к государственной тайне, тем более что сводки Ситуационного центра о текущих событиях ей доставляются постоянно. А вот моя болтовня из будущего явно выбивалась из образа христианнейшего Царя-батюшки, вождя народу и отца солдатам. Такого себе рубахи-парня без страха и упрёка…
И, откровенно говоря, я думал, что после моего разоблачения всё между нами и закончится. Что наступил для меня в жизни облом. Полный и неизбежный разрыв с любимой женщиной. Развестись мы, конечно, официально не развелись бы, интересы короны этого не допускают, но настоящей семьи у нас бы больше не было. Ведь невозможно жить с человеком, который знает твоё будущее. Но Маша смогла.
Иной раз горячие молитвы даруют силы верующему человеку и творят воистину чудеса. А Маша веровала искренне и истово, как и подобает настоящей итальянке. Хотя, она теперь уже на все сто процентов русская. Часто более русская, чем мы сами.
К нашему стыду.
Маша смогла со мной жить и дальше по очень простой причине. Ведь она, после своих долгих молитв, пришла к выводу, что я не знаю будущего. Я тут таких дров уже наломал, что того, известного мне по прошлой жизни, будущего, уже не случится никогда.
Что ж, вероятно, это действительно так.
Итак, нас, фактически, стало двое в этой Вселенной. Попаданец и его любимая. Пусть моя милая Царица сама не из будущего, но она теперь всё знает о нём. Или всё узнает. Она буквально выкачивает и выпытывает у меня мои воспоминания о будущем. И процесс этот скоро не закончится. А это значит, что она на всё вокруг будет смотреть, да, и, уже смотрит совершенно иным взором, понимая глубинный смысл и причины происходящего. Как и то, к чему это в итоге приведет.
А это много значит и многое даёт.
Знал бы прикуп — жил бы в Сочи.
Так говорили в моём будущем.
Прикуп я знал. Потому и жил во владетельном особняке на личном Острове посреди собственного моря, окруженного берегами моей Империи.
