Император Михаил Второй Всероссийский, Михаил Десятый Ромейский и Михаил Первый, Император-Август Единства. Три в одном. Три короны на одной голове. Как, впрочем, и на миленькой головке, лежащей в моих объятиях восемнадцатилетней девушки. Правда, она Императрица-Кесарисса Единства, второе лицо с моими правами вдруг что со мной случится, но не суть. У неё и так власти предостаточно.
А ещё, перед этим, перед обретением сего сверкающего ювелирного гарнитура в качестве приза, я умудрился предотвратить революцию и разгром России в Великой войне. Предотвратить войну Гражданскую, разруху и гибель миллионов. Завоевать Ромею. Провести земельную реформу, ввести в России Конституцию и выборы в новый парламент. Обошлись мы тут безо всяких там Учредительных собраний. Избранная Пятая Госдума сформировала правительство, и я утвердил премьер-министра, выбрав из нескольких предложенных Думой кандидатов.
Что поделать, в России сейчас дуалистическая монархия. Это в Ромее у меня чистый и незамутненный абсолютизм Самодержавия, а вот в России я демонстративно играюсь в Конституцию, так что приходится мне вести себя подобающим образом, соблюдая ритуалы и давая депутатам драть глотки в парламенте, а не на площадях и митингах. Впрочем, у меня был компромат почти на каждого из этой тусовки, а Высочайший Следственный комитет крепко держал их за горло, так что лишнего они себе не позволяли. Слишком яркими были воспоминания у депутатского корпуса о повешенных рядком на Болотной площади руководителях и прочих депутатах Четвертого созыва Государственной Думы, посмевших влезть в заговор против Императора. *** Один заговор я им простил, помиловав в честь своего восхождения на Престол, а вот второй, затеянный уже против меня самого, я расценил, как личное оскорбление. Так что и новые депутаты чётко понимали, что это не абстракция, что я держу их за глотку, и, если что, за эту самую глотку могу их и повестить.
Ладно, это мысли не для супружеской постели.
Что ж, много дел я тут наворотил, изменив мир до неузнаваемости. Великая война, блистательный триумф в эпической битве с немцами при Моонзунде, разгром Османской империи, Проливы, ставшие нашими, и крест над Святой Софией. И личный Остров, как неформальный центр объединенной теперь Империи. Тут нечего добавить. Разве что развевающейся ныне Флаг Единства над русским кварталом в Иерусалиме. ****
Новоримский Союз — вот ещё туда же, в список моих побед. Союз, включающий в себя Россию, Ромею, Италию, Грецию, Болгарию, Сербию, Румынию, Славокорусинию и Черногорию. Союз, волею событий возникший в нашей части Европы. И переговоры с уже почти союзной нам Германией. Переговоры, в результате которых мы с кайзером Вильгельмом крепко ударили по рукам и поделили весь мир на сферы влияния, фактически договорившись, что Новоримский Союз и Нордический Союз будут, вдруг что, драться спина к спине, прикрывая друг друга и помогая друг другу в битве против общих врагов.
И главный приз моего попаданства лично для меня — любимая женщина и замечательные дети.
Таков каприз истории или тех сил, которые стоят над ней.
Сказка — так могут сказать многие. Но пройти этот мой «сказочный» путь длиной в два с лишним кровавых года я не пожелаю даже своему злейшему врагу.
Злейшему.
Как я дошел до такой сладкой жизни?
Плохо дошёл. Дошел сквозь сражения, боль, грязь и кровь. Приходилось активно воевать, в том числе и лично. Приходилось убеждать. Выступать на митингах перед огромными толпами, в том числе и вооруженных людей. Даже с броневика однажды выступил на Красной площади, было дело.
Покушения, убийства, жизнь полная интриг и подлых ударов в спину. Сотни погибших. В том числе и среди дорогих мне людей. Взрыв в Зимнем дворце. Сгоревший Александровский дворец в Царском Селе. А пламя гигантского взрыва на Красной площади на Пасху семнадцатого года я не забуду никогда. Как и не прощу никому разорванных на куски МамА и Сандро. Изуродованную революционными пулями графиню Брасову. И всех тех, кто погиб, служа мне. *****
Я мстил.
Жестоко. Беспощадно. Коварно. Изысканно. С наслаждением.
Ведь это только в мечтах юных барышень и в фантазиях «любителей французской булки» жизнь дворцовая это сплошные балы, любовные интрижки и прочие удовольствия. Нет, этот мир жесток и циничен, а самым жестоким и циничным является мир высшей власти и самых больших денег. Разборки братков в 90-х отличаются от мира, в котором я имею удовольствие сейчас жить, только масштабом. Масштабом жестокости и масштабом цинизма. При всём внешнем лоске и изыске, разумеется.
Я убивал.
Много.
И не только на войне.
Разорванный на куски бомбой король Британии Георг V, убитый Уинстон Черчилль, утонувшие в бухте Нью-Йорка, вместе с взорванной яхтой, жирные гости магната Джейкоба Шиффа, и он сам пораскинувший там по бухте мозгами — все они лишь часть длинного списка результатов моей мести. ******
