В душе Нисонг поднимается волна перенесенной за всю жизнь боли. Ведь на самом деле Вайлун не раз ругала ее и отчитывала. Причем всегда перед родителями или при друзьях. Глупая, невзрачная Нисонг вечно норовит появиться там, где ей не место, встревает в разговор, перебивает старших. Когда они оставались наедине, Вайлун могла быть доброй, но на людях говорила с ней свысока. А Нисонг всего-то хотела, чтобы кто-то в нее поверил, проявил хоть немного уважения. Иногда наедине с Вайлун Нисонг казалось, что сестра действительно ценит ее, но делает это только для того, чтобы потом раз за разом лишать ее надежды.
Она давно закрыла свое сердце для Вайлун. Порой у нее возникало такое чувство, будто все, что она сделала, – это закрыла ставни, когда за окном началась буря, а вода все равно проникает в комнату и пол гниет от сырости.
– Тогда зачем пришла? – спрашивает Нисонг. – Хочешь меня разоблачить? Ищешь столкновения? А это не может подождать до вечера?
Позже родители пошлют ее на званый ужин. Они станут ее нахваливать, да, теперь она много для них значит. Она с нетерпением и одновременно с ужасом ждала этого события. Все похвалы – пустое, больше всего на свете ей хочется оставить эту жизнь за спиной и начать новую.
– Просто хотела предупредить. Ты выиграла битву, но, когда станешь супругой императора, лучше не станет.
На этот раз усмехается Нисонг:
– Хуже точно не станет.
Вайлун мрачно оглядывает ее с головы до ног:
– Я знаю, на что ты способна. Знаю, многие недооценивают твой ум. Но Шиян всю жизнь прожил с осознанием, кто он и кем должен быть. Его обучали, его холили и лелеяли, ему устраивали проверки. Он не станет смотреть на тебя как на супругу, ты для него полезное приобретение, но он мог бы получить нечто более ценное.
Нисонг вскидывает подбородок:
– Я дорогого стою и докажу ему это.
И тут Вайлун, оглянувшись по сторонам, вдруг ее обнимает и говорит:
– Будь осторожна.
А потом отстраняется и уходит обратно вверх по лестнице.
Нисонг от неожиданности не может даже сдвинуться с места. До этого момента ей и в голову никогда не приходило, что на сестру тоже могли давить родители и окружающие. Сестра могла ее любить, просто любовь ее была неправильной, с изъяном.
Вайлун ушла, оставив после себя запах можжевельника, и гроза, которая бушевала в закрытом сердце Нисонг, на какое-то время утихла.
Нисонг вернулась в настоящее. Ее волосы намокли от дождя. Рядом стояла на коленях Корал, и они обе каким-то чудом еще были живы.
– Давай, – сказала Корал, – теперь постарайся.
Не задумываясь, Нисонг прижала ладонь к груди мертвого мужчины. Плоть поддалась. Нисонг установила осколки и вытащила руку. Мужчина сел. Он ждал приказа, его плоть ожила. Вид у него был жалкий – из рваной раны на животе вытекала жидкость, но у Нисонг не было времени зашивать порез, приводить мужчину в порядок и делать его более сложным.
– Уничтожь атакующих, – приказала она. – Защити конструкции.
Мужчина приступил к действиям, а Нисонг перешла к следующему телу. Она сконцентрировалась на запахе можжевельника. Нельзя было оглядываться и смотреть, как проходит бой. На это просто не было времени. Но Корал коротко докладывала ей о происходящем. Над ними стоял Фронд и отбивался от атакующих, которые сумели прорваться через первую линию обороны.
Один раз Нисонг показалось, что она услышала, как рядом со свистом рассек воздух меч. Но и на это нельзя было отвлекаться, она знала: если прекратить создавать конструкции, они погибнут. Все погибнут.
– Поторопись, – сказала ей на ухо Корал. – Нужно больше конструкций.
Как можно торопиться, если надо сосредоточиться?
Нисонг рискнула глянуть за плечо и пришла в ужас. Созданные ею конструкции помогали, но она работала недостаточно быстро. Тела лежали по всему двору. Нисонг на мгновение встретилась взглядом с женщиной в разорванной солдатской тунике.
У Нисонг свело кишки.
Женщина с искаженным от ярости лицом бросилась в атаку.
Фронд без колебаний встал у нее на пути, заблокировал меч ножом и оттолкнул назад. Действия Фронда не произвели впечатления на женщину-солдата. Она снова нанесла удар. У Нисонг перехватило дыхание. Фронд был слишком медлительным и неуверенным.
Нисонг заставила себя отвернуться. Она ничем не могла ему помочь.
Она вложила в руку Корал мешочки с осколками:
– Доставай по одному и по команде передавай мне.
Корал нахмурилась:
– А если я ошибусь и…
– Прошу, делай, что говорю, или мы умрем.
И Нисонг запустила пальцы в грудь очередного трупа.
Корал работала рядом. Их руки двигались четко по схеме: протягиваешь ладонь, получаешь осколок, помещаешь в тело, задаешь команду.
Конструкции неуклюже шли в бой с солдатами, с них сыпались на брусчатку мелкие ненужные ошметки.
У Нисонг болели от напряжения руки, затекла спина, она вдыхала запах можжевельника и слышала крики. Больше ничего. Но, работая бок о бок с Корал, она чувствовала, как что-то происходит, это было как смена приливов и отливов.
И вот уже осталось только три тела. Нисонг протянула руку за осколком.
– Корал?
– У меня больше нет.
И тогда Нисонг решилась обернуться.
