Он закашлялся.
Ранами не должна была подслушивать их разговор. Фалу не раз приглашала ее вместе посетить отца в темнице, но она все никак не могла собраться с духом. Не то чтобы она боялась встретиться лицом к лицу с отцом Фалу, нет, она боялась увидеть боль в глазах Фалу.
Ранами ненавидела бывшего губернатора, но при этом понимала, что Фалу прожила с ним всю свою жизнь. Для Ранами он был тем, кто повысил квоты на орехи каро, ужесточил наказания для фермеров за несоблюдение установленных норм, а сам расплачивался с ними безо всякой системы. Она не знала, каким он был человеком, и уж точно не знала, каким он был отцом.
– Мне многое следовало делать иначе, – продолжил бывший губернатор. – Не скажу, что сожалею обо всех своих делах. И не могу согласиться с тем, как ты ведешь дела. Ты что, действительно подумываешь о поставках орехов на бедные острова? Так ты нарушишь условия перемирия, а тебе еще за них и не заплатят.
– Ты болен, – сказала Фалу. – Пришлю к тебе врача, прикажу дать орехового масла. И посмотрю, что можно сделать, чтобы здесь было не так сыро.
Бывший губернатор долго молчал, а потом сказал:
– Я никогда не проявлял такой доброты ни к одному из моих узников. Спасибо тебе.
– Ты все еще мой отец. Просто… Ну почему ты никогда не задумывался о том, что делаешь? Ты потерял связь с реальностью, утопал в роскоши и любовался собой, вот и все, чем ты был занят.
– Я могу стать лучше, если ты дашь мне шанс.
– Теперь уже слишком поздно.
Ранами начала подниматься обратно. Ей не хотелось становится свидетелем этого разговора. Может, в следующий раз она присоединится к Фалу, но сейчас их разговор был слишком личным.
Лестница вела в кухню. Еще на подъеме Ранами окружили запахи имбиря и зеленого лука, смешанные с ароматом булькающих в котле на открытом огне морепродуктов.
Слуги с тарелками и овощами в руках передвигались по кухне, как танцоры, с грациозностью избегая, казалось бы, неминуемых столкновений.
Даже после свадьбы и после того, как она перевезла во дворец свои скромные пожитки, Ранами было трудно поверить, что она здесь живет и все во дворце принадлежит и ей тоже.
Она все еще просыпалась посреди ночи, потому что ей снилось, будто она снова живет на улице, ищет себе пропитание и пытается заработать, делая своими руками дешевые украшения. Там, в этих снах, жизнь во дворце казалась ей несбыточной мечтой.
Кто-то маленький сновал среди слуг по кухне. Ранами замерла на пороге. Она узнала эту девочку. Нет, малышка не была дочкой кого-то из кухонных работников. Это Аиш.
Аиш уже побывала во дворце утром, и, хотя Фалу разрешала ей есть на кухне и отдыхать в специально обустроенной для нее комнатке, Ранами видела, как она уходила из дворца.
Зачем она вернулась?
Пара слуг только мельком глянули на девчонку, но они уже видели ее раньше, к тому же были слишком заняты своими делами.
Позвякивали тарелки, стучали по разделочным доскам ножи, и все это на фоне неумолкающих разговоров. В кухне обсуждали слухи об Унте, о визите императора и о Безосколочном меньшинстве. Ранами было интересно, о чем говорят простые люди, и она частенько подслушивала их разговоры.
Девочку-сироту из городских канав они попросту не замечали.
Ранами стояла в тени на верхней площадке лестницы и наблюдала. Аиш, воспользовавшись тем, что на нее не обращают внимания, прошла к кухонному шкафу, взяла банан, очистила и начала медленно есть. Пока ела, под шумок стянула свиную ногу мокрого посола, три манго и банку с вяленой рыбой. Все это отправилось в наплечную сумку, которой не было при Аиш на утренних уроках по фехтованию.
Потом она повесила сумку на плечо и направилась к выходу.
Ранами быстро проскользнула с лестницы в кухню. Может, она и не была такой мелкой, как Аиш, но она много лет провела на городских улицах и умела оставаться незаметной. Шла вдоль стен, так чтобы между нею и Аиш всегда был кто-то из слуг, на случай если та вдруг решит оглянуться.
Немного подождала, после того как Аиш вышла из кухни, и продолжила преследование. Успела заметить, как мелькнула и исчезла за углом фигурка в коричневой тунике, с коротко стриженными черными волосами.
Нахмурилась. Девочка явно шла не к воротам.
Выглянув из-за угла, Ранами увидела, что Аиш остановилась рядом с какой-то дверью и водит пальцами по одному из немногих оставшихся гобеленов, который еще не успела продать Фалу. Ранами порой казалось, что, не останови она нового губернатора, та оставила бы собственный дворец с голыми стенами. У них в казне было достаточно денег, чтобы проводить выбранную ими обеими политику, так что смысла в излишнем аскетизме Ранами не видела. Если им чего-то и не хватало, так это времени. А время за деньги не купишь и на драгоценные безделушки не выменяешь.
Тем временем за дверью, возле которой остановилась Аиш, разговаривали две служанки.
Правда, Ранами смогла расслышать лишь несколько обрывочных фраз:
– Думает, я не заметила… потайные выходы. Но как… не каждый сможет… мы утонем!
Последние слова произнесли с отчаянием и яростью.
