Союзные монархи въехали в Лейпциг, уже очищенный от французов. «На лицах их обнаруживалось торжество и веселие», — вспоминал И.Т. Радожицкий[1237]. Веселее всех был Александр I. Как самый авторитетный из коалиционеров, он принимал восторженные поздравления и щедро раздавал награды[1238]. Шварценбергу и Блюхеру царь пожаловал орден Св. Георгия 1 степени, Барклаю де Толли и Беннигсену — графский титул, Милорадовичу и Платову — орден Св. Андрея Первозванного, Витгенштейну — золотую саблю с лаврами и алмазами. Генерал-лейтенанты Раевский, Уваров, Винценгероде были произведены в полные генералы. Франц I и Фридрих-Вильгельм III тоже осыпали своих и российских генералов наградами. Семидесятилетний Блюхер стал «молодым» фельдмаршалом. А вот король Саксонии Фридрих Август был арестован и отправлен под конвоем в Берлин (цитирую личного секретаря Наполеона К.-Ф. Меневаля) «каяться за совершённое преступление, которое выразилось в его нерушимой верности Франции»[1239].
Победа шестой коалиции под Лейпцигом действительно была полной и чрезвычайно, можно сказать, исторически важной. Правда, уничтожить наполеоновскую армию (как планировали стратеги коалиции) не удалось. Она ушла от Лейпцига разбитой, но ещё многочисленной и вполне боеспособной, что и доказала 30 октября в битве при Ганау. Здесь её попытались остановить баварские войска фельдмаршала К.Ф. Вреде (который, кстати сказать, с 1805 по 1812 г. сражался на стороне Наполеона). Вместе с русскими отрядами М.И. Платова, В.В. Орлова-Денисова, В.Д. Иловайского и А.И. Чернышева Вреде имел 50 тыс. бойцов. Этот мощный заслон был отброшен, потеряв больше 9 тыс. человек, причём и здесь отличились канониры Антуана Друо[1240]. От Ганау Наполеон проследовал к границам Франции уже беспрепятственно. Словом, война ещё продолжалась. Но кампания 1813 г. закончилась. Разгромив пять европейских коалиций подряд, Наполеон уступил шестой коалиции.
Эхо «битвы народов» разнеслось по всей Европе. Эмиль Людвиг — выдающийся немецкий литератор-исследователь, автор всемирно известных биографий Гёте и Бетховена, Рембрандта и Бисмарка, Линкольна и Наполеона — проследил за реакцией на это событие трёх знаменитостей Германии. В последний день битвы со стены кабинета И.В. Гёте в Веймаре сорвался на пол портрет Наполеона, и поэт пишет об императоре такие стихи:
О, муж с отвагой царственной в грудиНе дрогнет перед тем, что впереди.Он знает, как опасен к трону путь,Но никуда не жаждет он свернутьИ тяжесть златоглавого венцаС решимостью приемлет до конца.Легко и дерзостно несёт свой груз,Как некий лавр, и не страшится уз.Таков был ты. Лишь ты единый могСвершить так много за недолгий срок[1241].В те же дни классик немецкой философии Ф.В.Й. Шеллинг пророчески пишет о Наполеоне: «Я думаю, конец Наполеона ещё не очень близок. Если я что-нибудь понимаю, он ещё будет жив, чтобы испить горькую чашу унижения до дна». А великий Г.В.Ф. Гегель, живший тогда в Нюрнберге, так отреагировал на переход Баварии в лагерь шестой коалиции: «В Нюрнберге простонародье приветствовало с диким ликованием вступление в город австрийцев… Более подлого умонастроения и поведения горожан невозможно себе представить»[1242].
