На следующий день, примерно в 16 часов, Наполеон увидел в подзорную трубу, что издалека навстречу его флотилии идут три военных корабля, два из которых вскоре повернули влево и вправо, а третий, бриг под названием «Зефир», направился прямо к «Непостоянному». Наполеон приказал своим гренадерам снять их знаменитые (очень высокие) медвежьи шапки и лечь плашмя на палубу. Далее цитирую воспоминания П. Жермановского в переводе Стендаля: «Император намеревался взять бриг на абордаж. Но это было крайним средством, к которому он решил прибегнуть только в том случае, если королевское судно не согласится пропустить «Inconstanstаnst» («Непостоянный». — Н.Т.) без осмотра. «Zephir» под белым флагом на всех парусах нёсся к «Inconstanst». Когда лейтенант Тальяд с «Inconstanst» приветственно окликнул капитана «Zephir» Андрие, с которым он был в приятельских отношениях, тот, ответив на приветствие, только спросил, куда направляется «Inconstanst». «В Геную», — ответил Тальяд и прибавил, что с удовольствием исполнит поручения Андрие, если таковые у него имеются. Андрие сказал, что ему в Генуе ничего не нужно, и напоследок прокричал в рупор: «Как себя чувствует император?» Наполеон сам ответил: «Превосходно!» — и корабли разошлись»[1517].
Это был самый критический момент за всё время исторического рейса флотилии Наполеона от Эльбы до Франции. Он мог стать ещё более критическим, если бы не вмешалась та, кого Наполеон в шутку называл своей любовницей (её и власть!), — фортуна. Дело в том, что Нейл Кемпбелл возвращался на Эльбу не 28-го, как он предполагал заранее, а 27 февраля. Но его фрегат «Партридж» из-за безветрия простоял несколько часов перед островом. Тогда-то солнце, поднимавшееся над горизонтом, помешало английским морякам заметить проскользнувшую мимо них вдалеке флотилию Наполеона. Когда же «Партридж» вошёл в гавань Портоферрайо, Кемпбелл сразу к ужасу своему сразу понял, что произошло: брига «Непостоянный» в порту не оказалось, а у Морских ворот дежурили вместо наполеоновских гренадеров солдаты местной Национальной гвардии. Кемпбелл начал было расспрашивать Летицию и Полину, но обе женщины в один голос заявили, что они ничего не знают, кроме того что Наполеон зачем-то «отправился к берегам Африки». Кемпбелл в байку об Африке не поверил и пустился в погоню за беглецами к берегам Франции, но догнать их уже не смог[1518].
О том, как флотилия Наполеона прошла последние два дня своего пути с Эльбы, подробно рассказано в воспоминаниях очевидцев — камердинера Л.-Ж. Маршана и полковника П. Жермановского. Только на рассвете 28 февраля, когда вдали обрисовалось побережье Прованса, «ворчуны» императора стали соображать, что они плывут напрямик во Францию. «До той минуты, — свидетельствовал Жермановский, — почти все, кто находился на судах флотилии, думали, что они держат курс на Неаполь (чтобы там соединиться с Мюратом. — Н.Т.). Солдаты много раз спрашивали об этом офицеров, а те сами задавали вопросы императору, который в ответ упорно молчал. Теперь он сказал с улыбкой: «Мы держим курс на Францию!»»[1519].
Тем же утром, 28 февраля, Наполеон продиктовал в своей каюте «двум-трём адъютантам» воззвания «К французскому народу» и «К армии», которые он датировал 1 марта. Их полный текст воспроизведён в мемуарах Маршана. Цитирую оба воззвания с некоторыми сокращениями.
