Император Наполеон полностью

Сразу после разговора с матерью Наполеон пригласил к себе генералов — Бертрана, Друо и Камбронна, с которыми поделился своими планами; он дал им подробные инструкции, чтобы всё было готово для отплытия с Эльбы к 26 февраля. «Он ехал не завоёвывать Францию оружием, — читаем о его планах у Е.В. Тарле, — а просто намерен был <…> объявить о своих целях и потребовать себе обратно императорский престол. Так велика была его вера в обаяние своего имени; ему казалось, что страна должна была сразу, без боя, без сопротивления, пасть к его ногам (мы увидим, что так и будет. — Н.Т.). Следовательно, отсутствие у него вооружённых сил не могло стать препятствием. А для того, чтобы его не могли арестовать и прикончить раньше, чем кто-нибудь узнает о его прибытии, и раньше, чем хоть один настоящий солдат его увидит, у Наполеона под рукой были люди»[1503].

Численность этих людей, по совокупности данных из авторитетных исследований (Е.В. Тарле и А.3. Манфреда, X. Беллока и Д.С. Мережковского), составляла 1100–1150 человек. Наиболее подробные вычисления сделал Винсент Кронин: 650 офицеров и солдат Старой гвардии, 108 польских улан, 300 добровольцев с Эльбы и Корсики, 50 жандармов; итого — 1108 бойцов[1504].

25 февраля, накануне отъезда, Наполеон принял довереннейших лиц из гражданской администрации острова и объявил им, что завтра отплывает во Францию (без объяснений, для чего и надолго ли) и назначает губернатором Эльбы полковника местной Национальной гвардии Лапи с присвоением ему генеральского звания. «Я оставляю вам мать и сестру, — сказал он, заканчивая приём. — Могу ли я проявить большее доверие вам?»[1505]

Тем временем спешно готовились к отплытию пять судов — бриг «Непостоянный» с 26 пушками на борту (тот самый, на котором Наполеон не захотел плыть к Эльбе), пассажирские фелюги (парусники) «Каролина», «Звезда», «Святой дух» и «Святой Иосиф», а также две большие шлюпки, нагруженные всевозможными припасами[1506]. Во второй половине дня 26 февраля началась экстренная посадка на суда миниармии Наполеона. Солдаты «понятия не имели о том, куда собираются их везти, ни одного слова им раньше не было сказано, но, конечно, ещё до начала посадки они догадывались и с восторгом приветствовали императора, когда он появился в порту»[1507]. По воспоминаниям командира польских улан полковника П. Жермановского, которые использовал Стендаль, «переходя с берега на корабли, старые гренадеры кричали: «Париж или смерть!»»[1508].

Перед отъездом в порт Наполеон простился с матерью и сестрой. Л.-Ж. Маршан не мог забыть трогательной сцены, когда Летиция и Полина, «охваченные страхом и надеждой, никак не могли выпустить императора из своих объятий»[1509]. «Мама Летиция» неутешно рыдала, а Полина, кружевной платок которой промок от её слёз, была близка к обмороку. Она, кстати, вручила Маршану для императора своё бриллиантовое колье ценностью в 500 тыс. франков. Когда она сказала Маршану «прощай», он возразил: «Ваше высочество, я надеюсь, что это только «до свидания»», «Думаю, что нет», — произнесла Полина сквозь слёзы. «Какое-то скрытое предчувствие, — вспоминал Маршан, — подсказывало ей, что она никогда больше не увидит императора»[1510].

Обе женщины — «мама Летиция» и сестра Полина, которых Наполеон любил больше всех своих родственников, — задержались на Эльбе ненадолго. Экспансивная Полина уже 3 марта бежала с острова на фелюге с помощью и в сопровождении какого-то галантного французского офицера и до осени оставалась в Тоскане, где облюбовала себе виллу, принадлежавшую ранее её сестре Элизе. Когда же в начале апреля и Летиция прибыла сначала в Неаполь на линкоре (!) «Джоакино», который прислала за ней Каролина, а затем в Рим, Полина тоже обосновалась в Риме[1511].