Думается, весь секрет несостоявшегося «свидания» Миоллиса с Наполеоном кроется в том, что Миоллис шёл наперерез Наполеону внизу, а Наполеон прошёл над ним поверху. Путь на Гренобль перед императором был открыт, но именно на этом пути, у с. Лаффре, 7 марта он пережил самый опасный, критический момент за всё время своего триумфального «полёта» от Эльбы до Парижа. Здесь его встретили готовые к бою королевские войска — батальон 5-го линейного полка с артиллерией и сапёрами под командованием майора Делессара, заместителем которого был капитан Рандон — адъютант генерала Маршана и, по данным А. Кастело, будущий маршал Франции[1535]. Их направил сюда из Гренобля в качестве своего авангарда начальник гренобльского гарнизона генерал граф Жан Габриэль Маршан (однофамилец, но не родственник Луи-Жозефа Маршана) — в прошлом герой Фридланда и Бородина. Получив приказ короля защитить Гренобль от «бандитов Бонапарта», Маршан сосредоточил в городе три полка пехоты плюс артиллерийский, сапёрный и гусарский полки, общей численностью более 5 тыс. человек. Боевой дух его солдат показался ему «сомнительным». Поэтому он на всякий случай занялся укреплением оборонительных фортов города.
Между тем отряд Наполеона пошёл на сближение с авангардом Маршана. Небольшой оркестр «ворчунов» играл «Марсельезу». Император шагал впереди всех, за ним — Друо, Камбронн и Бертран. Вот они уже в опасной близости от королевских солдат, которые держат ружья наперевес, нервно ожидая команду «огонь». Наполеон приказывает своим солдатам опустить их ружья дулами вниз. Ещё через несколько шагов император жестом руки останавливает свой отряд и дальше идёт под пули роялистов один, безоружный.
— Вот он! Пли! — вне себя от страха и ярости скомандовал капитан Рандон. Его солдаты оторопели: у них подкашивались ноги, а ружья в судорожно сжатых ладонях дрожали. Ни один из них не осмелился выстрелить.
Наполеон подошёл к ним вплотную. Голос его прозвучал в мёртвой тишине так же звонко, твёрдо и спокойно, как звучал всегда на парадах: «Солдаты! Вы узнаёте меня?» Ответом было разноголосое: «Да… да…» Наполеон расстегнул сюртук: «Кто из вас хочет стрелять в своего императора? Стреляйте!» Того, что за этим последовало, очевидцы не могли забыть до конца своих дней. Королевские солдаты, расстроив фронт, бросились к Наполеону с громовым, полным ликования, кличем: «Да здравствует император!» Они окружили Наполеона тесной толпой, «целовали его руки, его колени, плакали от восторга и вели себя как бы в припадке массового помешательства»[1536]. «В эту минуту, — заключает Д.С. Мережковский, — он для них, в самом деле, «воскресший Мессия»»[1537]. Капитан Рандон в ужасе от такого «помешательства» вскочил на коня и был таков, а «майор Делессар, униженный, в полном отчаянии, отдал саблю императору, который его обнял, чтобы успокоить»[1538].
