Великий Стендаль — современник, боевой соратник и биограф Наполеона — резонно воспринял жест императора 7 марта 1815 г. при Лаффре как «один из тех поступков, которые во все времена и во всех странах указывают народу, за кем надо следовать и за кого надо сражаться»[1539]. Теперь на Гренобль Наполеон повёл не только своих «ворчунов» и польских уланов, но и солдат Делессара. А в Гренобле генерал Маршан, храня верность Бурбонам, лихорадочно готовился к обороне. Защищать передовую линию укреплений он приказал двум линейным полкам — 7-му и 11-му. Командовал 7-м полком один из самых блестящих офицеров императорской армии, бывший адъютант маршала Ж. Ланна, 28-летний полковник Шарль-Франсуа Лабедуайер. Получив приказ Маршана, он прямо перед фронтом своих солдат вырвал из ножен саблю и воззвал к ним в присутствии генерала: «Солдаты 7-го полка! Виват император! За мной, мои храбрые товарищи! Я поведу вас вперёд! Те, кто меня любит, — за мной!»[1540] «Под крики «Виват император!», которые подхватила большая часть гарнизона, — читаем далее у Андре Кастело, — 7-й линейный пошёл вперёд. Проходя через городское предместье, Лабедуайер вытащил из кармана императорского орла, венчавшего когда-то его знамя, и насадил его на толстую ветку ивы — она теперь станет древком нового полкового знамени»[1541]. Маршан, видя, как деморализованы его солдаты, оставшиеся в городе, не рискнул как-то (угрозами или стрельбой?) наказать отступников.
Здесь важно подчеркнуть (как это сделал Е.В. Тарле), что Лабедуайер увёл за собой полк к императору, «даже ещё не зная» о случившемся при Лаффре[1542]. Он присоединился к Наполеону, когда до Гренобля императору оставалось пройти ещё 8 км. По воспоминаниям Л.-Ж. Маршана, Наполеон принял у Лабедуайера его полковое «знамя» и, «поблагодарив молодого полковника за патриотическое мужество, обнял его[1543]. 7-й линейный полк выстроился вдоль дороги, император сделал ему смотр, после чего вся колонна двинулась дальше в путь. Этот полк в составе 1800 человек удвоил императорское войско, а присоединение местных жителей — учетверило его»[1544].
К концу того же необыкновенного дня 7 марта, около 19 часов, «учетверенный» отряд Наполеона достиг Гренобля. Император сразу понял, что генерал Маршан приготовился к обороне: городские ворота были заперты, а на крепостном валу города сосредоточились воины разных полков, включая 4-й артиллерийский — тот самый, в котором Наполеон 22 года назад стал капитаном. «Пушки были заряжены, фитили дымились; позади гарнизона в качестве резерва разместились солдаты Национальной гвардии»[1545]. Всё это, казалось бы, делало город неприступным. Но «возгласы «Да здравствует император!», выкрикиваемые солдатами и горожанами с крепостного вала, не оставляли сомнений относительно их чувств». Мало того, «с самой вершины крепостного вала солдаты кричали, что порох гарнизонной артиллерии отсырел»[1546].
Наполеон потребовал от генерала Маршана открыть городские ворота. Генерал запросил сутки на раздумье. Тем временем, не считаясь с раздумьем генерала, более чем двухтысячная толпа крестьян и ремесленников из предместий Гренобля, вооружённая топорами, вилами, старинными мушкетами, пришла в движение. Рабочие-тележники приволокли громадное дубовое бревно, готовясь высадить им городские ворота. Наполеон вместе с Лабедуайером подошёл вплотную к крепостному валу. Оттуда выглядывал офицер с группой солдат. «Приказываю вам открыть ворота!» — обратился император к офицеру. Тот ответил: «Я исполняю приказы только своего генерала». Тогда эмоциональный Лабедуайер прокричал, обращаясь к солдатам: «Сорвите с него эполеты!»[1547] В ту же минуту тележники двумя-тремя ударами своего бревна снесли ворота.
