Численность армии Веллингтона к началу битвы при Ватерлоо, по данным автора специального исследования А.Г. Кавтарадзе, составляла 70 тыс. человек[1698]. Блюхер мог привести с собой (и действительно привёл) ещё 45 тыс.[1699] Таким образом, вместе Веллингтон и Блюхер, располагая 115 тыс. человек, превосходили численно армию Наполеона (А.Г. Кавтарадзе насчитал в ней 74 тыс.; Е.В. Тарле, А. Лашук, В. Слоон, Д. Чандлер, В. Кронин — 72 тыс.)[1700] более чем в полтора раза. Боевые качества войск обоих фельдмаршалов были примерно равными (пруссаки 1815 г. несоизмеримо превосходили пруссаков 1806 г.), а сами фельдмаршалы, при всём различии их натур и военно-стратегического мышления, удачно дополняли друг друга: Веллингтон — стратег и прагматик, мастер выбора позиции и затяжной (с расчётом на изматывание противника) обороны; Блюхер — виртуоз манёвра, атаки и контратаки, но не стратег. В искусстве разработки военных операций с учётом всех «за» и «против» ему очень помогал Гнейзенау — «его серый кардинал, которого Блюхер, кстати, прозвал своей «головой»»[1701]. Об этом свидетельствует бытующий и в научной, и в художественной литературе исторический анекдот (то ли факт, то ли легенда). Однажды на военном совете Блюхер обратился к своим генералам: «Господа, кто из вас может поцеловать свою собственную голову?» Генералы, озадаченно переглянувшись, молчали. «А я могу!» — торжествующе заявил Блюхер и, подойдя к Гнейзенау, поцеловал его.
К исходу дня 17 июня Наполеон, преследуя отступавшего от Катр-Бра Веллингтона, подошёл к ферме с «фатальным названием» Бель-Альянс («Прекрасный союз») и оттуда увидел в тумане плохо различимые войска неприятеля на плато Мон-Сен-Жан. «Желая точно удостовериться, что он действительно загнал Веллингтона на Мон-Сен-Жан, — читаем у Д. Чандлера, — император приказал кирасирам генерала Мило выехать вперёд по дороге, имея для поддержки несколько батарей конной артиллерии, чтобы заставить Веллингтона выдать своё присутствие. Приманка сработала: грохот ядер и снарядов, выпущенных из 60 орудий союзников, успокоил императора на этот счёт»[1702]. В тот момент Наполеон мог подумать, что Веллингтон — у него в руках, обречённый на гибель. Позднее, уже на острове Святой Елены, он говорил своему врачу, англичанину Б. О'Мира: «Со стороны Веллингтона было безумием дать мне сражение в таком месте, где в случае поражения погибло бы всё его войско, ибо отступление было для него невозможно — у него в тылу был лес, куда вела одна дорога»[1703]. Да, Веллингтон ждал в тот день Блюхера, но ведь Наполеон знал, что Блюхера преследует Груши, а главное, император был уверен, что разгромит Веллингтона без Груши и до возможного прихода Блюхера. Поэтому он решил начать сражение наутро 18 июня как можно раньше, с рассветом. И вот тут спасительно для Веллингтона вмешалась в ход истории природа (Александр I непременно усмотрел бы в этом вмешательстве «промысел Божий»!).
