Император Наполеон полностью

Рано утром 22 июня Наполеон вновь собрал у себя в Елисейском дворце министров, а также братьев Жозефа и Люсьена, чтобы объявить им своё решение. Люсьен и Карно и здесь призывали императора учесть волю народа, разогнать палаты и установить военную диктатуру ради спасения отечества от реставрации феодализма. Наполеон прервал их агитацию. «Принц Люсьен, пишите!» — неожиданно приказал он младшему брату. Тут последовала сцена, которую описал, по воспоминаниям очевидцев, Анри Гуссе и позднее воспроизвёл Д.С. Мережковский. «Наполеон вдруг обернулся к Фуше с такой усмешкой, что тот весь зашевелился под ней, как стрелой пронзённая змея.

— Герцог Отрантский, черкните и вы этим добрым людям, чтоб успокоились: они получат своё!

Люсьен сел за стол и взял перо, но при первых же словах, продиктованных братом, раздавил перо на бумаге, вскочил, оттолкнул стул и пошёл к двери.

— Стойте! — произнёс император так повелительно, что Люсьен вздрогнул, вернулся и опять сел за стол. Наступила мёртвая тишина; слышны были только далёкие, из-за дворцового сада, крики толпы «Виват император!»»[1786].

По версии Эмиля Людвига, Наполеон говорит: «Я сделал всё, что мог», и только «после этого эпилога из пяти слов, в которых выражено всё», диктует Люсьену, а тот нервно царапает на бумаге текст его второго отречения от престола[1787]. Вот он, этот текст: «Народ Франции! Вступая в войну, чтобы отстоять национальную независимость, я рассчитывал на объединение всех усилий, всех желаний и на содействие всех национальных властей. У меня были основания надеяться на успех, и потому я пренебрёг заявлениями иностранных держав, направленных против меня. Теперь обстоятельства, судя по всему, изменились. Я приношу себя в жертву ненависти врагов Франции. Надеюсь, что они искренни в своих заявлениях и желают зла только мне лично. Объединитесь же ради общественного спасения, во имя национальной независимости»[1788].