Император Наполеон полностью

Потрясённый Карно отправился уведомить об отречении императора Палату пэров, а ликующий Фуше, не чуя ног под собою, поспешил с той же миссией в Палату депутатов. Карно сопровождали министр финансов Годен и генеральный казначей Мольен, а Фуше — министр иностранных дел Коленкур и морской министр Декре. Пока Карно и Фуше с провожатыми были в пути к депутатам и пэрам, обе палаты «теряют терпение и направляют своего эмиссара (командира батальона Национальной гвардии) объявить Наполеону, что они собираются голосовать за его отрешение от власти. Император с иронией отвечает: «Как эти господа спешат! Скажите им, чтобы они успокоились. Четверть часа назад я послал им своё отречение»»[1790].

Зато прибытие Карно и Фуше с известием об отречении Наполеона вызвало бурю восторга почти у всех депутатов и у большинства пэров. Остаток дня, вечер и часть ночи с 22 на 23 июня они посвятили выборам Временного правительства из пяти человек: трое — от депутатов и двое — от пэров. Депутаты избрали Карно, Фуше и генерала П. Гренье — старого друга Ж.В. Моро, якобинца, который никогда не грешил (в представлении депутатов) излишней преданностью императору. От Палаты пэров членами Временного правительства были избраны Коленкур и бывший комиссар якобинского Конвента Н.-М. Кинет. Трое из пяти избранных (Карно, Фуше и Кинет) голосовали за казнь Людовика XVI. «Таким образом, — подытоживает Д. Вильпен, — цареубийцы триумфально возвращаются во власть, составляя три пятых новой Директории. Здесь нет ни одного явного роялиста. В конечном счёте по отношению к Людовику XVIII Временное правительство 1815 г. настроено ещё более оппозиционно, чем к Наполеону»[1791]. Действительно, Карно и Коленкур по-прежнему стояли за императора.

Тем временем народ Парижа, его предместий и периферийных, вплоть до отдалённых, департаментов выражал свою солидарность с императором все более энергично и угрожающе. «Весь Париж кипел, как котёл на огне, — пишет об этом Д.С. Мережковский, ссылаясь на Анри Гуссе. — Толпы рабочих ходили по улицам с революционными песнями. Весть об отречении только подлила масла в огонь. Все грознее становились крики: «К оружию! К оружию!» Были в толпе и офицеры Великой Армии. «Батальонами пойдём на палаты, — грозили они, — потребуем нашего императора, а если не получим, подожжём Париж с четырёх концов!»»[1792].