Фуше всё (или почти всё) об этом знал и, конечно, учитывал в своих политических хитросплетениях. Уже 25 июня он прислал в Мальмезон не страдавшего излишним бонапартизмом генерала Н.-Л. Беккера, чтобы тот возглавил эскорт императорской гвардии, «с явным поручением охранять Наполеона, тайным — стеречь»[1806]. Так определил миссию Беккера Д.С. Мережковский — определил верно по замыслу Фуше, но почему-то не учёл принципиально важных уточнений Маршана к тому, как понимал и выполнял свою миссию сам Беккер. Уже по возвращении Маршана с острова Святой Елены (в 1821 г.) генерал расскажет ему, что, принимая назначение в Мальмезон, он видел свою задачу «только в том, чтобы служить императору и обеспечивать его защиту», даже не подозревая о переговорах, которые Фуше вёл тогда и с Веллингтоном, и с агентом Людовика XVIII бароном Э.-Ф.-О. Витролем[1807]. В общем, Беккер только охранял императора, но не стерёг его от побега, и, стало быть, Фуше в полицейских расчётах на боевого генерала промахнулся.
Сопровождали Наполеона в Мальмезон и там вместе с Гортензией старались изо всех сил скрасить его одиночество (даже в те дни и часы, когда ему как раз хотелось побыть одному) его верный гофмаршал А.-Г. Бертран (он всегда — от Эльбы до Святой Елены — был неизменно рядом с императором), бывшие министры Ю.-Б. Маре и М.Р. Савари, генералы в роли адъютантов Г. Гурго, Ш.-Т. Монтолон и Ф.-А. Лаллеман, ещё два генерала, преданнейшие соратники императора — графы Ш.-Ф. Лабедуайер и А.М. Лавалетт[1808]. В следующие дни приезжали в Мальмезон к Наполеону «мама Летиция», три его брата (все, кроме больного Людовика), жены Бертрана, Монтолона, Маре, Савари и… Мария Валевская, а вместе с ней её (и Наполеона) сын Александр.
О последней из встреч Наполеона с его «польской Мадонной» сведений немного. Всё, о чём мог вспомнить Александр Валевский (ему тогда было лишь немногим больше пяти лет) и что добавил к этому из других источников Андре Кастело, обобщил самый дотошный из биографов Валевской Мариан Брандыс. Поскольку Мария и Александр приехали в Мальмезон вечером 28 июня, а на следующий день они уже навсегда простились с Наполеоном, их встреча была недолгой и безрадостной. Вот фрагмент из воспоминаний А. Валевского: «Мы прибыли к вечеру в Мальмезон. Настроение было грустное, похоронное. Подробности этого визита очень смутно сохранились в памяти. Правда, у меня перед глазами фигура императора, я вижу черты его лица, вспоминаю, что он меня обнимал и, кажется даже, слеза скатилась у него по лицу… Но что из того? Я не помню ни слов, которые он мне сказал, ни одной другой подробности…»[1809] А вот как представлена эта сцена у А. Кастело (цитирую по М. Брандысу): «Мальмезон… Наполеон принимает графиню Валевскую и маленького Александра. Она долго плачет в его объятиях и предлагает ехать с ним в изгнание… Он обещает вызвать её к себе, если позволит ход событий. Но ход событий — и она хорошо это знает — обяжет императора творить свою легенду, остаться в памяти своих потомков в роли мученика, создать тем самым трон для Орлёнка, а не доживать по-обывательски с одной из фавориток, будь ею даже сладостная Мари»[1810].
Встречу в Мальмезоне М. Брандыс очень точно определил как «заключительный аккорд исторического романа» Наполеона и Марии Валевской: «…с этого момента Наполеон исчезает из биографии Валевской»[1811], как, впрочем, и она тоже — из биографии Наполеона.
